Когда ужин закончился, Адрианна поднялась к себе, также храня полное молчание. Мэриел была одета все в то же зеленое платье из крепдешина, о котором с таким пренебрежением говорила Адрианна. При свете искусственных ламп платье выглядело еще хуже, что не преминула отметить мисс Сильвер. Сама она надела к обеду аккуратное темно-синее крепдешиновое платье, которое заставила ее купить племянница Этель Баркетт, когда они гуляли по городу примерно год назад. Стоило платье намного больше, чем мисс Сильвер могла себе позволить, однако Этель удалось уговорить ее на покупку. Теперь мисс Сильвер думала, что та была права. «Тетя, вы никогда не пожалеете, это очень хороший материал, он не изнашивается, вы будете выглядеть в этом платье и чувствовать себя отлично». Также мисс Сильвер надела старинный золотой медальон с монограммой ее родителей, в котором хранились пряди их волос. Выглядела она весьма неплохо, что сама и отметила. На всем протяжении обеда и потом, в гостиной, ей пришлось участвовать в пустой беседе, и в конце концов она вынула из своей сумки неизменное вязанье.
Она села в кресло рядом с миссис Форд, которая приготовила свое шитье и механически втыкала и вынимала иглу. Когда подали кофе, Эдна выпила две чашечки черного, без молока, напитка и снова вернулась к своей вышивке. Она была все в том же траурном платье, выглядевшем на ней нелепо, как будто оно висело на вешалке. На ногах — пара изношенных ботинок со старыми застежками. На одном не было ремешка, а на другом застежка болталась всякий раз, как их хозяйка начинала двигать ногой. И Эдна совсем не пользовалась косметикой. Тем не менее поведение миссис Форд осталось прежним — она продолжала вести пространные речи о хозяйстве. Мелкие детали, интересные только ей, сообщались с таким видом, словно они чрезвычайно важны для всех.
— Конечно, у нас есть свои овощи, поэтому я не понимаю, что мы делаем. Так мы не экономим, совсем наоборот. Полкроны или три шиллинга за один вилок капусты — я что-то не припомню, а, Джеффри?
Джеффри Форд, на коленях у которого стоял поднос с кофе, взглянул на нее через плечо и улыбнулся.
— Дорогая, я понятия не имею, о чем ты говоришь.
Эдна слегка повысила голос:
— Капуста — ты узнавал насчет нее однажды — сколько она стоит? Я имею в виду цветную, конечно, а также некоторые другие овощи. Сколько они стоят — полкроны или три шиллинга и шесть пенсов?
Джеффри рассмеялся:
— Вряд ли я смогу подсчитать стоимость овощей вплоть до последней горошинки, хотя, конечно, выращенные в домашних условиях овощи гораздо приятнее. Ну, я должен написать несколько писем, — он опустил свою чашку на поднос.
Эдна Форд воткнула иглу в шитье, подняла голову и спросила:
— А кому ты собираешься написать? — Уловив в его взгляде что-то вроде неприязни, она поспешно добавила: — Я просто подумала, что если ты будешь писать моему брату Уильяму, то мог бы передать от меня привет.
— А что заставило тебя думать, что я собираюсь писать Уильяму Тервею?
Ее рука вздрогнула.
— Я только подумала…
— Думать — плохая привычка.
Джеффри вышел из комнаты и закрыл дверь.
Мэриел расхохоталась.
— Ох уж этот Джеффри со своими письмами! — воскликнула она.
Эдна поспешно заговорила о другом.
Джанет и Ниниан вошли вместе. Их прибытие привлекло внимание Мэриел.
— Кофе остыл, пока вы где-то ходите. Кстати, где вы были?
На этот вопрос ответил Ниниан:
— Мы ходили пожелать спокойной ночи Стелле.
— Ей уже давно пора спать, — грубо ответила Мэриел.
— Да она уже и легла. Так что? — Он явно находился в хорошем настроении.
Джанет выглядела великолепно. Коричневое платье со старомодной жемчужной брошью необычайно шло ей. Она выглядела такой юной.
— Стар звонила. Она не вернется сегодня вечером.
Мэриел хихикнула:
— Ну раз вы здесь, я думаю, мы можем танцевать.
Ниниан посмотрел на Адрианну. Она подняла на него глаза и перевернула страницу. Мэриел поставила пластинку и пошла к двери.
— Пойду позову Джеффри назад. Очень глупо оставлять нас, чтобы писать какие-то дурацкие письма. Кроме того, он же не думает, что мы поверили в это. Во всяком случае, не я. Но, может быть, Эсме Трент водит его рукой.