Мэриел засмеялась:
— Дорогой мой, не глупи! Ты же знаешь, почему мог ее убить. На ней ведь было пальто Адрианны. Ты подумал, что это она. Именно поэтому!
— Какие страшные вещи приходят тебе в голову!
Мэриел кивнула:
— Это ужасно только слышать, а поступать так совсем не ужасно? Если, конечно, удастся толкнуть того человека, который был нужен. После смерти Адрианны мы все будем жить в роскоши. А ты, наверное, сразу же бросишь Эдну и уйдешь с любой, которую выберешь, так ведь?
Джеффри в замешательстве пробормотал:
— Ты сошла с ума… Или сама все это проделала… Я не знаю…
Вернувшись в гостиную, Ниниан поставил новую пластинку с записью джазовой музыки. Он очень хотел поговорить с Джанет — ему всегда было что ей сказать. Он только что нашел сюжет для своей новой книги, а Джанет умела слушать, как никто другой. Даже если она и не говорила ничего, при взгляде на нее что-то вспыхивало в его душе и становилось очень тепло и светло.
Ниниан как раз развивал эту тему, когда пластинка закончилась, и ему пришлось искать другую. Он тут же нашел ее:
Хотя, конечно же, Омар этого не говорил. Ты великолепна, дорогая, ты это знаешь?
Карие глаза засияли.
— И что я должна на это ответить?
— Ну, тебе нужно дать знак, что хочешь слушать меня дальше.
— То есть мне ничего не нужно говорить?
— Это зависит от того, что ты хочешь сказать.
Он продолжал рассказывать ей о сюжете для своей новой книги.
Адрианна сидела в своем любимом кресле. В нем были подушки темно-фиолетового цвета. Несмотря на то что Адрианна очень умеренно нанесла румяна и помаду, серое платье и обстановка комнаты, в которой преобладал серый цвет, не лучшим образом сказались на цвете ее кожи. Книга по-прежнему лежала у нее на коленях. Адрианна переворачивала страницы, а руки у нее были как неживые, и даже нанесенный на ногти лак не спасал положения. В голове ее мелькали образы. Они приходили из прошлого и продолжали оставаться для нее такими же яркими и насыщенными, как и недавние события. Некоторые из них были приятны, и она до сих пор продолжала черпать в них удовольствие, другие — не очень. Все эти образы принадлежали ее прошлому. Теперь ей следовало думать о настоящем. Адрианна вспомнила изречение из Библии: «Враги человека часто скрываются в его доме».
В свое время у нее были враги. Но она шла по своему пути, не обращая на них особого внимания. По-настоящему они не причиняли ей страданий только потому, что Адрианна им этого не позволяла. Она не сопротивлялась, ни к кому не испытывала ненависти и всегда по-прежнему держала свою голову высоко поднятой. Однако домашних врагов игнорировать было нельзя. Они сидят с вами за одним столом, устраивают ловушки, могут подсыпать смертельный яд в вашу чашку и подать ее вам с улыбкой, способны нанести удар в темноте.
Адрианна думала о тех, кто живет под ее крышей.
Джеффри. Она его знала с четырехлетнего возраста, когда он был очаровательным малышом с белокурой головкой. На этот раз в ее голове прозвучал отрывок из сонета Шекспира: «Человек может улыбаться, улыбаться и быть злодеем». Джеффри удавалось сохранять свою обаятельную улыбку. Невозможно представить, что он способен на убийство. Он любит непринужденность и комфорт, женщин и фимиам, который они воскуривают перед ним, ему нравятся хорошие вещи и нравится, когда они достаются ему без усилия с его стороны. Убийство никак не вписывалось в этот ряд.
Эдна. Она сидит и вышивает — самый тривиальный образ. Господи, что у нее за жизнь! Монотонная, тупая, скучная, ее составляют мелкие и по большому счету никому не нужные эпизоды. И как Джеффри мог жениться на ней? Адрианна мысленно пожала плечами. Наверное, как и другие женщины, Эдна пела ему дифирамбы, вот глупец и попался в ловушку. Адрианна вспомнила, что отец Эдны был поверенным, а ее мать — довольно важной персоной, занятой в нескольких комитетах. Времени заниматься ерундой у нее не имелось, а имелись четыре дочери, все бесприданницы, но она выдала замуж всех. Если бы Эдна была похожа на мать, то Джеффри это пошло бы только на пользу. Но Эдна не могла справиться даже с мышкой, не то что с мужчиной. Бедняжка!
Мэриел. И зачем ей понадобилось брать ее на воспитание? Мысли Адрианны снова возвратились в прошлое, в тот день, когда она в первый раз увидела эту девочку. Ей было шесть месяцев, и за ней ухаживала кошмарная старуха с бойким языком и жадными глазами. А малышка смотрела на нее не мигая. Щенки, котята, младенцы — они смотрят на вас, и вы понятия не имеете, о чем они думают. Мать девочки лежала мертвая с ножом в сердце, который всадил ее муж, а ребенок все видел.