И Мэриел, и Джеффри оказались перед нею. Мэриел не бежала, да и не думала это делать. Она полностью была удовлетворена своим поведением. Сначала Мэриел разработала совсем другой план. Она представляла, как внезапно появится в домике, смутив их обоих, какой умной себя покажет, как победит эту неприятную особу — Эсме Трент. В принципе можно было бы и не пугать Джеффри, если бы он вел себя скромнее. Мысленно перед Мэриел предстала другая картинка, тоже придуманная ею: сцена, когда Джеффри говорит ей, что всегда любил только ее, что Эсме просто соблазнила его, что она очень коварная женщина, что теперь, увидев их обеих вместе, он понял, что она, Мэриел, — единственная любовь его жизни. Если бы Джеффри сыграл эту роль, она могла бы спасти его. Мэриел могла бы сказать, что он попрощался с Эсме прежде, чем утонула Мэйбел Престон, и сразу же покинул площадку у пруда. После этого можно было легко справиться с Эсме.
Чем дольше Мэриел думала об этом, тем больше ей нравился тот план, который возник у нее в голове, когда она была в домике Эсме Трент. Мэриел заметила лежавший между диваном и стеной носовой платок Эсме. С того места, где сидела эта ужасная женщина, ей ничего не было видно. А вот Мэриел прекрасно все замечает. Воспользовавшись моментом, когда Эсме отвернулась, она молниеносным движением схватила платок и заткнула его в рукав.
Если носовой платок обнаружит полиция, это доказало бы, что Эсме там была. Она-то ведь сказала, что доказательств никаких нет, однако по крайней мере одно было — вот это. У Эсме имелась целая дюжина таких платков с вышитыми на них инициалами. Они были разных цветов: зеленые, синие, янтарные и бежевые. Этот был янтарным. Такой платок есть только у Эсме, поэтому он будет отличным доказательством и надолго испортит ей нервы и жизнь. Возможно, в тюрьму Эсме не посадят и не приговорят к смертной казни, однако от Джеффри Форда отвадить ее удастся.
Мэриел все еще внимательно обдумывала эту приятную возможность покончить с таким злостным врагом, когда подошла к дому. Любой, кто мог последовать за ней, увидел бы, что она на мгновение поколебалась и затем резко повернула на ту тропинку, которая вела к пруду. Мэриел целиком погрузилась в свои приятные мысли, уже давно ей не было так хорошо. Чем скорее носовой платок окажется в беседке, тем лучше. К утру он станет достаточно влажным. У Мэриел был фонарик, но она старалась пользоваться им как можно реже. Луна освещала дорогу достаточно, чтобы не заблудиться.
Когда она подошла к беседке, то включила фонарик, чтобы выбрать лучшее место для платка. Он должен быть найден быстро, но не сразу, иначе что-нибудь могут заподозрить. Как только Мэриел нашла такое место, то сразу же погасила свет и подошла к водоему. В нем отражалось ночное небо, которое в воде выглядело более ярким, чем было на самом деле. Скрытая за облаками луна плыла в пруду. Где-то летел самолет. Мэриел знала, что в Лэдбери находилось летное поле. Этот самолет летел очень низко, заглушая все звуки. Даже если бы она смогла услышать какой-либо другой звук, то не обратила бы на него внимания. Именно это и произошло: думая о своем будущем триумфе, Мэриел не услышала движения позади себя. Впрочем, возможно, она в любом случае не услышала бы ничего, поскольку мощеные дорожки полностью заросли густой невысокой травой. А ведь были шорохи, были шаги… Последовал быстрый удар.
Глава двадцать девятая
Мэри Лентон сидела в темноте и ждала. Было совсем нетрудно открыть дверь Элли. Имелось по крайней мере три других ключа, которые подходили к этому замку. Миссис Лентон вошла, включила свет и увидела, что кровать заправлена, занавески отодвинуты. Она сразу выключила свет. Поскольку они потом обыскали весь дом и нигде не нашли Элли, стало понятно, что ее здесь нет. А так как входная дверь и окна на первом этаже были закрыты, возникла мысль, что каким-то образом Элли вышла через это окно. Значит, когда она будет возвращаться, свет может ее спугнуть. Миссис Лентон спустилась на первый этаж и сообщила Джону: