Лина перевела пустой взгляд на свои руки, до крови исцарапанные ветками, черные от копоти и пахнущие гарью. Чуть склонила голову, оценила разорванную блузку, когда-то белую, а ныне буквально состоящую из коричневых пятен. Поболтала ногами, на которых уже не было неудобных туфель, а капроновые колготки расходились круглыми дырами и длинными "стрелками". Снова откинула голову на спинку кресла, встретилась глазами с начальником. Жутковато улыбнулась, демонстрируя запекшуюся кровь на уголках губ, и застрявшие в зубах куски мяса.
— Ага.
По офису пронесся дружный смешок. Руководитель терял терпение.
— Значит, так, Эвелина. Вы сейчас уезжаете домой, приводите себя в порядок, и возвращаетесь на рабочее место к обеду.
— У меня обед, — продолжала улыбаться Эвелина.
— Потом пишете заявление по собственному и забираете свои вещи. Я все сказал. Вам понятно?
Лина встала из кресла, легко облокотившись рукой на поверхность стола. Стол жалобно треснул, сохранив на себе отпечаток гигантской когтистой пятерни. Склонив голову на плечо, Лина облизнулась. Поймав её взгляд, руководитель с ужасом увидел, что прежняя синева радужки бесследно исчезла, уступив место непроглядной, ничего не выражающей тьме.
— У меня обед, — спокойно повторила девушка, а затем вновь открыла рот, но из него зазвучала сотня иных, грубых и низких голосов:
— Да пошёл ты.
В её руке блеснула обгоревшая вилка.
Конец