— Мне нужен работник: утром помогать матушке по хозяйству, а после обеда заниматься ремонтом на церковном дворе. Столоваться можно у меня, каморку для житья в доме выделю. Но только чтобы без баловства. У меня дочери шестнадцать, глупостям её не учить. Согласен?
— А, годится, — легкомысленно кивнул Вова.
— Паспорт есть? Давай.
Из замызганной тёмно-красной книжицы отец Фёдор узнал, что зовут его нового работника Балдашов Владимир Михайлович, и рождён он в селе Старо-Березино на задворках Вологодской области. Спрятав документ в карман, отец Фёдор скомандовал уже строго, по-хозяйски:
— Пойдём. Надо прикупить кое-что из стройматериалов и уложить в УАЗик.
— А что с оплатой?
— Отработаешь год без нареканий — получишь 12 тысяч из рук в руки. Ну а если у меня или у матушки будут к тебе претензии, тогда считай, что работал за харчи.
Вова хитро прищурился:
— Что, прямо так совсем без оплаты оставите? Давайте уж хоть на что-то точняком условимся. Хоть на три щелбана, а?
Отец Фёдор усмехнулся добродушно:
— Ладно, считай, условились. Только ты сперва заслужи это право, щелбаны раздавать.
Последнее задание
Год промелькнул почти незаметно. Вновь набирало силу молодое лето: по ночам в роще пели соловьи, буйно шли в рост, колосились травы. Близилась Троица…
До подготовки к вечерней службе ещё оставалась пара часов. Отец Фёдор в задумчивости сидел за столом с чашкой чая в руках и без особого удовольствия смотрел в окно. Вид из него открывался довольно скучный: куст смородины, домик летнего туалета, огородные грядки да привычно торчащая над ними загорелая дочерна Вовкина спина. Несмотря на дикую жару, парень бодро обдирал сорняки.
— Чего насупился? — с улыбкой поинтересовалась матушка Наталья, пододвигая к мужу вазочку с вареньем.
— Да вот, — вяло вздохнул отец Фёдор в ответ. — Вовку рассчитывать пора. На следующей неделе отпущу его.
У матушки вытянулось лицо.
— С ума сошёл? Неймётся опять самому зимой снег грести, а летом — косой по двору размахивать?
— Ну а что делать?
— Как что? Уговорить, чтоб остался! Пусть вообще перебирается к нам, в Колбасёнки: избу организуем, тут вон сколько пустых даром гниёт, невесту ему хорошую из местных найдём… Чего он не видал в своём Березине? Нет, нельзя его отпускать. Парень рукастый, поворотливый, и не лентяй притом. Другого такого ещё поди найди.
— Так-то оно так, — снова вздохнул отец Фёдор. — Да только рассчитываться всё равно пора.
— Много пообещал?
— Двенадцать тысяч.
— А они у тебя есть?
Отец Фёдор в который раз внимательно изучил узор чаинок на дне своей чашки и хмуро кивнул. Матушка, подскочив с места, грозно раздула ноздри и хлопнула ладонью по столу:
— Федь, у тебя вообще все дома? Ты издеваешься? У нас комбикорм для коровы заканчивается! Настька из пальто выросла, Митьке новые сапоги позарез нужны! Скоро дрова покупать! Если у тебя вдруг завалялись лишние двенадцать тысяч, давай мне, я найду куда их пристроить!
— Хватит, Наташка, не ори, — поморщился отец Фёдор. — Я тебя заранее предупреждал о том, на каких условиях привёл в дом работника.
— Ну да, и ржал, что при малейшей Вовкиной оплошности работать он будет за три щелбана! Вот и задай ему работёнку, выполнить которую нереально. Что-то мне кажется, будто от твоего лба не убудет, а деньги нам в хозяйстве весьма пригодятся.
Оживившись, отец Фёдор щедро шлёпнул варенья в чай и посмотрел на матушку с подзабытой нежностью:
— Хм… А пожалуй, ты права. Но тоже давай, напрягай его, как следует. А то вас с Настасьей послушаешь — так и придраться не к чему…
— Это потому, что, действительно, не к чему, — заметила Наталья. — Причина для недовольства нужна настоящая, не просто бабьи капризы. Думай, отец, думай. Не всё ж мне за тебя мозгами шевелить.
Сказав так, матушка отошла от стола и выглянула в окошко. Вовка всё ещё горбатился в огороде.
— Вовочка! — позвала попадья ласково.
— Да, тёть Наташ?
— На выгон сходишь? Корову доить пора.
— Ща, я мигом! Только тут додёргаю…
…Едва шагнув в прохладный полумрак скотного двора, Вовка услышал тихий шёпот:
— Балда…
Чьи-то руки обвили его талию, мягкая щёчка прислонилась сзади к плечу. Поставив ведро с молоком на землю, парень обернулся и заключил в объятия пышное, упругое девичье тело.
— Настька, — жарко шепнул он, нащупывая губами её губы.
— Балда, — шепнула она в ответ пылко, гладя его по бокам. — Ты что так долго? Заснул там, что ли, на выгоне? Я уже заждалась…