- Конечно, потому что этого больше никогда и не будет…
- Ты правда думаешь, что я вновь поступлю так с тобой? - почти с отчаянным ужасом спросил Майкл, не сводя взгляда с Джеймса, который старательно пытался не смотреть ему в глаза. - После того, что случилось, после того, как я вспомнил, как ты просил меня остановиться, как был напуган, и даже сейчас, боишься меня… Этот страх на твоем лице, ох, Джейми, мне одного этого достаточно, просто дай мне еще один шанс…
- Не-е-ет, - хрипловато протянул юноша и навалился на дверь с другой стороны, больше не глядя в щель, почти уперся лбом в деревянную защиту, толкая ее двумя руками, пытаясь захлопнуть дверь и уничтожить даже голос Майкла, от которого все внутри сжималось от боли и желания поверить, когда разум упорно кричал прекратить разговор.
- Прошу, давай встретимся завтра перед второй парой у учебного корпуса.
- Мистер Фассбендер? - раздался позади взволнованный девичий голос.
- Черт, - тихо выдохнул мужчина и услышал тихий смешок Джеймса.
- Профессор Фассбендер, это правда вы! - подхватила уже вторая девушка, а еще одна издала странный восхищенный писк, и вся компания замерла возле именитого преподавателя.
- Добрый вечер, - коротко произнес Майкл, лишь покосившись на студенток-первокурсниц, столпившихся позади него, и все еще продолжал держать дверь.
- О боже, даже не верится!
- А можно вопрос…?
- Можно ваш автограф?
- Что вы делаете в студенческом общежитии?
- Не хотите чашечку кофе?
Их голоса раздражающим гулом зазвенели в голове, хотелось накричать на них, отмахнуться, словно от пищащих назойливых мух, прогнать, избавиться, лишь бы вернуться в ту сжимающуюся реальность, где все еще был только он и Джеймс, но это уже было невозможно.
- Ну же, иди, - вдруг тихо произнес Джеймс и как-то странно усмехнулся. - Вон, их целых трое, может, тебе этого будет достаточно. Устроите групповушку, и не надо будет на одной отыгрываться.
- Джейми…
Но стоило только на секунду растеряться от его тона и слов, как юноша тут же воспользовался ситуацией и смог захлопнуть дверь, мгновенно запирая замок, окончательно отгородив себя от Майкла, оставляя его на растерзание нервных возбужденных девушек.
***
Джеймс не смог заснуть той ночью. Смотрел на влажное темное пятно на потолке, слушал завывания холодного ветра снаружи и редкие удары влажного снега с дождем об оконное стекло.
Под тонким одеялом было холодно, и обогреватель не сильно помогал, пусть даже обдавал теплом, не мог растопить болезненный холод на душе.
Джеймс чувствовал усталость и резь во влажных глазах, но разум не мог отключиться.
Он еще слышал верещание девушек и спокойный голос Майкла, которого не было уже часов семь в этом проклятом корпусе.
Он не знал, разошлись ли они, или Майкл воспользовался его со злобы сказанным советом, но от мысли, что его Майкл сейчас в постели с этими пустышками, хотелось рычать от боли и рвать ни в чем не повинную подушку.
Это неправильно и непонятно: понимать разумом одно, но чувствовать совершенно другое. Хотеть вновь довериться полному боли и отчаяния голосу Майкла, при этом понимая, что это опасно. Глупо и наивно. И, кто знает, может, в следующий раз он уже не отделается просто двухнедельной болью во всем теле.
***
Холодной бессонной ночью Майкл собрал вещи.
Оптимизма в мужчине совсем не осталось, и даже остатки слабой надежды потускнели, как только закрылась крышка чемодана.
Он уже все решил. Еще тогда, когда закрылась дверь комнаты Джеймса.
Он ведь не придет. И Майкл не имеет права его винить. Но и быть так близко с ним теперь не сможет.
Знал ведь с самого начала, что все так и будет, стоит им только встретиться…
Заявление написано, оставалось только дождаться нужного времени и позвонить Стиву с работы, договориться, чтобы он взял на себя курсы. Будут проблемы с вузом, но сейчас об этом Майкл думать не хотел. Просто собрать вещи и уехать как можно дальше в надежде, что взгляд ясно-голубых глаз хоть когда-нибудь его отпустит.
И все равно еще слишком долго ждать.
Серого неба только коснулись первые солнечные лучи, а сердце билось гулко и тревожно. Просторная комната походила на клетку, и собственные мысли сводили с ума, подкидывая все новые и новые варианты того, как все бы могло бы быть.
Если бы они не встретились.
Тогда бы он продолжал вести свою группу и все так же каждый вечер разговаривал с Джеймсом, наслаждаясь этой близостью, он мог бы слышать его игривый голос и видеть его искреннюю улыбку.
Если бы он не сорвался в ту ночь…
Замер бы, заставляя тело остановиться, а чувства успокоиться. Тяжело бы дышал, согнувшись над разомлевшим от оргазма Джеймсом, и бережно целовал бы его плечи и шею, а затем бы помог юноше перебраться на кровать, а сам бы добрался до душа.
Холодная вода и быстрая дрочка, а перед глазами еще такой живой и настоящий образ стонущего от наслаждения Джеймса, который теперь млеет в соседней комнате.
Тело бы успокоилось, и разум можно было бы привести в порядок, чтобы уже свежим вернуться в спальню с чашкой чая или горячего шоколада. Можно было бы спокойно улыбнуться, застав Джеймса уснувшим прямо поверх смятых простыней, бережно укутать юношу и уснуть рядом с ним, ни о чем не тревожась, а наутро проснуться вместе и вместе же направиться в институт.
Все могло бы быть так. Майкл знал себя, знал, на что способен. Он бы справился.
Если бы не позволил себе ни о чем не думать. Если бы его не накрыло волной чувств, которые он даже не пытался сдержать, так глупо доверившись словам наивного юноши, который сам не понимал, чем дразнит…
Он не виноват. Нет. Его Майкл не винил.
И не собирался винить, когда стоял на промозглой улице возле входа в учебный корпус.
Дождь уже прекратился, но лужи залили собой каждую неровную впадинку земли и каменистых дорожек, проходящих через голый внутренний двор университета.
Уже почти двадцать минут, как началась вторая пара, но Майкл просто махнул рукой на свой класс, сжимая в руке телефон, но не решаясь позвонить.
Не решаясь все это закончить, пусть даже и знал, что нужно.
Он же уже подготовился.
И вещи собраны.
Но минуты текли, а Джеймс так и не пришел.
Боль, растекшаяся в груди, была слишком сильной. Она словно растворяла всю энергию тела изнутри, выжигала все чувства, оставляя только пустую оболочку…
Надежда умирала в агонии.
Короткие гудки длились с полминуты, эхом отдаваясь в черепной коробке.
- Да?
- Привет, Стив. Это Майкл. Я хотел попросить тебя взять мой курс в театральном…
========== Эпилог ==========
3 месяца спустя.
- Он бы мог преподавать у нас драмкласс. Нет, не пойми меня неправильно, наша группа довольна профессором, но все же, это не экспериментальный театр и не актер, привыкший к камерным спектаклям, - Томас не замолкал уже битый час, и Джеймс слушал его вполуха, допивал свой кофе и смотрел на снующих в буфете проголодавшихся зрителей, обсуждающих первый акт спектакля.
- Угу, ты прав, - просто по инерции произнес Джеймс, а сам мысленно все еще был в зрительном зале.
Томас едва не убил его, когда узнал, что МакЭвой взял худшие билеты в последнем ряду с краю, но ничего не мог возразить на «больше мест не было». Вранье, конечно, но Джеймс теперь умел врать гораздо лучше, чем раньше. Все же, ведущий студент в своем потоке, а учится он на профессионального лжеца. Вот Томас и не заметил, когда в их разговоре появилась заготовленная фальшивая вставка.
Билеты еще были, но Джеймс не желал сидеть близко, боясь, что Майкл его увидит со сцены.
Ему не хватило смелости прийти на встречу три месяца назад, но этого времени хватило, чтобы осмелиться прийти на его спектакль.