зовут. И если все сложится хорошо, то я, Томочка, начну думать о продаже комнаты. Объявление давать не стану. Боюсь связываться с чужими людьми. Ведь обязательно нарвусь на квартирную мафию, уж лучше продам кому-нибудь из знакомых. Пусть будет подешевле, зато надежнее. Вам, например, Томочка. Может, даже в рассрочку, чтобы вам было не так тяжело. Ну, мы с вами договоримся, милая...
Вот так все и сошлось на одном лете. В течении которого качество нашей жизни должно было скакнуть высоко-высоко...
И вот наступило оно, долгожданное лето.
Федор сдержал слово. Директор встретил Гену хорошо. Арендной платы не требовал, даже символической. Мастера-умельцы тоже подтвердили, что первый месяц не будут претендовать на регулярную зарплату. Но расходы все равно предстояли. Немалые, по нашим меркам. Вся домашняя казна пошла в ход.
В конце июня Лиманская уехала вместе с почтальоншей Эммой и ее чокнутой дочкой в деревню за сто верст от Питера начинать новую счастливую жизнь.
Не прошло и двух дней после ее отъезда, как скончалась мать Плафонова. Несмотря на старые обиды, Паша расчувствовался, всплакнул и даже - впервые после болезни - попробовал алкоголь. Но в меру.
Вместе с сестрой они похоронили мать и справили девять дней, после чего Плафонов на месяц уехал в престижный санаторий - путевку ему подарила сестра за счет туристической фирмы.
Перед отъездом Паша в сотый уже, наверное, раз заверил Тамару, что договор остается в силе. Вот он поправит здоровье, вернется и тут же начнет укладывать вещи.
Увы!
Злодейка-судьба, подарив нам, очевидно, ради забавы, надежду, нанесла три коварных удара. Один за одним, без передыху.
Сначала до срока вернулась Лиманская. С ошарашенными глазами.
Боже мой, какой ужас эта деревня! Вы даже не представляет! Не хочу и слышать ни о каком домике! И вообще, как это я буду без Питера, без его набережных и каналов?! Нет,
нет и нет!
Затем сорвался наш малый бизнес. ( Без комментариев. )
А назавтра приехал Плафонов. В стельку пьяный! Агрессивно-подавленный, будто по нему проехали катком. Какая она сука, его родная сестрица, без устали выкрикивал он! Вся в покойную матушку! Да он ее знать больше не желает!
С трудом мы добились от него толку. Оказалось, матушка оставила завещание. В котором почти все отписывалось ей, Маргарите. Ну, это еще понятно. Мать всегда любила Маргариту больше. Но он, Павел, был уверен, что даже при таком раскладе Маргарита проявит добрую волю и уступит квартиру ему. Ведь родная кровь! У нее же есть все! С запасом!
Но теперь Марго заявляет, что у нее подрос сын, Пашин племянник, и пора думать о его будущем, а Паша вполне способен позаботиться о себе сам. Не маленький. Эгоистка! Ненасытная скупердяйка, которая гребет только под себя!
Хуже того! Низкая интриганка! Ведь, наверняка, это она оговорила его перед матерью. А ему хитро подсунула эту долбанную путевку в санаторий! Чтобы без помех оформить все бумаги и застолбить очередной участок! Вот только вчера позвонила и, что называется, поставила перед фактом. Обещала отдать кое-что из мебели и посуды. Да плевать он хотел на ее подачки! И судебную тяжбу затевать он тоже не станет, хотя имеет полное право! Пускай подавится, если ей мало! Отныне он не желает ее знать! Отныне у него нет сестры! Он навсегда вычеркивает ее из своего сердца! И из своей памяти!
Вот так за три дня рухнули все наши надежды...
Мечты, мечты...
Какой воздушный замок выдержит три таких мощных удара?
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Наверное, карточке "Минувшее лето" именно такой и надлежало быть - ровной, информативной, подчеркнуто бесстрастной.
Но Геннадий отлично помнил всё то, что стояло за суховатыми строчками текста.
Еще бы!
Впервые за годы совместной жизни он увидел свою жену в состоянии прострации. Впервые она бросила ему в лицо грубые, обидные слова. Впервые он ощутил, что между ними - пускай гипотетически - возможен разрыв.
Конечно, писать всего этого не нужно. А помнить? Может, и помнить не нужно? Но он помнил. Так ясно, словно это случилось минуту назад.
Возвращение Лиманской из деревни Тамара восприняла хоть и с досадой, но без истерики. В эту затею им не верилось изначально.
Другое дело - крах семейного бизнеса.
Вообще, для Геннадия гром грянул с ясного неба.
Уверовав в покровительство Федора, он с головой погрузился в заботы начинающего предпринимателя. Сам закупал материалы, привозил их в цех, сам строгал и лакировал, налаживал каналы сбыта, оформлял накладные... Из дому уходил на рассвете, возвращался заполночь. Зато первая партия - двадцать башенок - разошлась в первый же день. Первая маленькая прибыль, чувство уверенности, огромные надежды, о которых он неосторожно поведал директору... Через пару деньков тот заговорил о своей доле. Геннадий сделал вид, что не понял намека. Директор начал давить. Геннадий в резкой форме напомнил ему о данном обещании. После этого всё понеслось по восходящей. В конце концов, Геннадий послал директора куда следовало, а тот привел санитарного инспектора, своего дружка, который опечатал цех да еще пригрозил штрафом.