Кстати говоря, всю первую половину лета - до катастрофы - коттедж целиком находился в их полном распоряжении. ( Лиманская была в деревне, Паша - в санатории, дети - в летнем лагере. )
Но вот парадокс: сексом супруги почти не занимались. Геннадий выматывался на работе, пытаясь раскрутить свой малый бизнес, Тамара была поглощена грандиозными планами переустройства их будущей семейной жизни.
Бывало, что называется, перепихнутся иногда по-быстрому, вот и весь интим.
Еще недавно Геннадий готов был внутренне смириться с тем, что режим воздержания продлится у них до следующего лета, пока он не поймает, наконец, жар-птицу удачи.
И вдруг жар-птица спустилась к ним с небес сама. В виду игры "Убей соседа!"
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Удивительно благожелательная атмосфера сложилась в эти дни в "элитной" коммунальной квартире!
Между жильцами установилось на редкость трогательное согласие.
Всякая случайная встреча - в гостиной, на кухне, во дворе - сопровождалась искренними радушными улыбками, любая просьба находила самый горячий отклик, а взаимная предупредительность вошла в привычку.
"Да, Томочка, нет, Томочка..."
"Да, Пашенька, нет, Пашенька..."
"Лидолия Николаевна, всё для вас!"
Лиманская более не бранила Плафонова за ночные шумы, Тамара не выговаривала ему за плохую уборку мест общего пользования. Сам Плафонов, чуя за собой определенную вину перед соседками, искупал ее стихами, комплиментами, цветами и сладостями.
Что правда, нечто подобное уже происходило здесь в мае, после того, как Плафонов пообещал Тамаре уступить свою комнату. Тогда тоже ( на целых три недели!) их коммунальное сообщество стало образцом добрососедства.
Но тогда всё могло объясняться причинами материального характера.
Сейчас всякая материальная подоплека отсутствовала напрочь.
Вот бы изумились Лиманская и - особенно! - Плафонов, узнай они, что эти благодатные перемены проистекли из игры под названием "Убей соседа!"
А ведь по сути так оно и было.
Вот уже конец октября наступил, а игра не только не прискучила Завесовым, но напротив, увлекала их всё сильнее.
Играли каждый вечер, уложив детей спать. ( Кроме тех, разумеется, случаев, когда Геннадий возвращался с работы слишком поздно. )
Было в этом занятии нечто магическое, что-то настолько притягательное, что супруги отдали ему предпочтение, отказавшись от просмотра телесериалов, где персонажи, в сущности, тоже играли в убийство.
Притом, игра требовала всё большей изобретательности, выдумки, постоянно генерировала всё новые проблемы.
Карточек уже набралось - целая колода! Вполне пригодная для раскладывания своего рода пасьянса. Среди них были такие: "Заброшенный дом", "Ледяная бомба", "Мобильная связь", "Хлорная война", "Закон о тишине"...
И все равно оставались белые пятна.
- До чего же это серьезная вещь - убийство! - не уставал удивляться Геннадий. - Пускай даже по игре! Лучше уж и не браться!
Приходилось всё время что-то уточнять.
- Знаешь, милый, - сказала Тамара задумчиво как-то вечером, - а ведь с этими апельсинами или там орехами явно то-то не то...
- Думаешь, они не докатятся до опасной зоны?
- Нет, я не о том. Ведь после скажут: Завесова рассыпала свои фрукты, а он, славный парень, бросился их подбирать и только поэтому погиб. Завесова во всем виновата! Нет, Геночка... Нельзя, чтобы на нас падала даже косвенная вина! Тут нужен другой ход. Например, чтобы рядом с ним нашли полбутылки пива.
- Так-так-так...
- Ну, слушай! Будто бы дело происходило так... - хитровато улыбаясь, она повела очередной сюжет. - Итак, мы с ним случайно встретились на остановке и пошли домой. Причем, именно он повел меня мимо расселенного дома. Именно он! Я хотела идти через парк, но он сам сказал, что там скользко, и повел меня другой дорогой. В руке у него была открытая бутылка пива. Он шел и на ходу делал по глотку-другому. Я ему сказала: "Паша, ну зачем ты пьешь на морозе? Вот придем домой, Гена угостит тебя соленой рыбкой, тогда сядешь и выпьешь по-человечески..." Но он только отмахнулся. Так мы прошли примерно половину улочки. Вдруг он сказал, что на очки попала пена и ему надо протереть стекла. Отошел к стене, достал платок и минуту-другую протирал им линзы. Наконец, снова надел очки. "Пойдем, Паша, - попросила я, - холодно..." "Сейчас-сейчас" -кивнул он, но остался на месте и снова присосался к бутылке. Вот тут-то все и произошло. Какая-то огромная глыба упала сверху - прямо ему на голову. Паша рухнул как подкошенный. Обезумев от ужаса, я бросилась к нему... выронила пакет... Вот тут-то мои апельсины-орехи и покатились по гололеду, понимаешь, Геночка?
- Ох, Томка! - только и смог воскликнуть муж. - Как это так у тебя получатся?
- И все! - блестя глазами, заключила она. - Мы тут вообще ни при чем! Он пострадал исключительно из-за собственной вредной привычки! Послушал бы меня, согласился бы потерпеть до дому, остался бы жив... - Она улыбнулась : - Значит, помимо апельсинов-орехов, в набор должна войти и открытая бутылка пива. Вдруг в этот вечер он не станет пить на улице? Да и насчет апельсинов нужно подумать. По гололеду они могут укатиться слишком далеко. Или не туда. Мне кажется, с грушами выйдет лучше.