Княжна остолбенела.
— Это злая насмешка! — сквозь зубы прошептала она, и ее глаза загорелись зеленым огнем.
— Похоже на это, особенно сопоставив, что вашей сестре Лидии завещано двести тысяч.
— Ей? — простонала княжна.
— В нашей воле все изменить… — пошептал Гиршфельд.
— Как? — схватила она его за руку.
— Позвольте, не торопитесь, вами еще не приняты мои условия.
— Какие? Говорите! — снова простонала она.
— Я люблю вас! — задыхаясь от страсти, подвинулся он к ней.
Она не отодвинулась.
— За обладание вами, я готов отдать вам себя на всю жизнь — это не фраза. Получая вас, я приобретаю себе полезного союзника и помощника, сохранить которого будет в моих интересах. Для людей, для света княжна Шестова и помощник присяжного поверенного Гиршфельда будут только хорошими знакомыми. К нам, у меня уже составлен план, перейдут все капиталы князя Александр Павловича Шестова. Красавица княжна Шестова поможет мне приобрести капиталы и из других рук по моим указаниям, деля добычу, по-братски, пополам.
— Это значит продавать себя! — в ужасе прошептала она.
— Ничуть! Женщина, продающая себя, разменивается на мелочи и не ценится вовсе. Умная, красивая женщина должна только брать, ничего не отдавая или отдавая очень мало.
— Это как же?
— Я объясню вам это впоследствии, но если вы с предубеждением, то, значит, я в вас ошибся, и нам лучше прекратить этот разговор.
— Продолжайте, продолжайте! — настойчиво повторила она.
— Когда мы достигнем главного — богатства, тогда от нас будет зависеть пойти под венец или нет. Быть может, поделив добычу, мы захотим разойтись, вы или я, мы будем свободны.
— Но средства к достижению этого богатства — преступления? — робко задала она вопрос.
— Вас пугают страшные слова, — усмехнулся он. — Не открытые преступления — не преступления.
— А если откроют?
— Значит, мы глупы и нам поделом.
— Страшно.
— Волков бояться — в лес не ходить. Впрочем, это зависит от вашей воли, вы можете остаться при перспективе читать книги из вашей собственной библиотеки и няньчить детей вашей богатой сестры.
— Я ваша! — порывисто склонилась она к нему.
В его глазах блеснул огонек неудержимой страсти и он заключил ее в свои объятия.
Раздался первый поцелуй.
Он был печатью заключенного договора.
Столетние дубы и вязы «старого парка» были одни немыми свидетелями тайного союза потомка немецкого жида с отпрыском древнего русского княжеского рода.
XXII
Адский замысел
Прошло несколько дней. Истинный и верный путь, к достижению желанных целей, открытие которого было куплено княжной Маргаритой Дмитриевной такою дорогою ценою при последнем свидании ее с Гиршфельдом в «старом парке», был пока известен ей лишь в общих чертах.
Николай Леопольдович не успел еще посвятить ее в отдельные детали.
Она знала лишь одно, что на этом пути ей не следует смущаться препятствиями, именуемыми на языке «пошляков», как говорил Гиршфельд, совестью, честью, стыдом, правдой, нравственностью, пороком, грехом и преступлением.
Она догадывалась также, что она должна будет вести подпольную борьбу со всем родом князей Шестовых, начиная со старика дяди и кончая, быть может, сестрой и двоюродным братом.
Это ее не смущало, тем более, что она была уверена, что выйдет с помощью ее друга и руководителя, из этой борьбы победительницей.
Она, несомненно, сделает зло всей этой семье, она составит ее несчастье, но зато она отомстит.
Сладкое удовлетворение своего дьявольского самолюбия находила она в этой мысли.
Отец, бросивший ее, как ей казалось, на произвол судьбы и няньчащяйся с этой «глупой Лидкой», дядя, неудовлетворяющийся мелкими уколами и оскорблениями ее, при жизни, а наносящий ей страшное оскорбление после своей смерти насмешкой в духовном завещании — не стоили пощады с ее стороны.
Они не оценили ее, и будут за это жестоко наказаны.
Поскорее бы только начать.
Она с нетерпением ждала удобного времени для второго свидания, когда она узнает все подробно.
Давнишняя злоба ее к дяде, князю Александру Павловичу, дошедшая до своего апогея, когда она узнала относящийся к ней пункт его завещания, еще более укрепилась в ней через день после свидания с Гиршфельдом.
Княжна получила телеграмму от одной своей подруги по курсам, что та проездом будет на станции Ломовис, куда и просила княжну выехать повидаться с ней минутку.
Маргарита Дмитриевна переговорила с княгиней и отдала приказание приготовить к утру следующего дня лошадей.