– Вроде тихо, может, и обойдется. Однако… Не думал, что такое скажу, но останься тут волхв Добрыни, было бы мне спокойнее.
Любуша уже улеглась на своей лавке под лестницей, сжалась в комочек, а глаза у самой тревожные, перепуганные. Но сказанное Лещом подтвердила:
– Озар и на Вышебора мог повлиять, и хазарин его слушался.
– Да не выдумывали бы вы! – проворчал Бивой.
– Тебе-то что, – всхлипнула Любуша, – а мне вот страшно. – И, поглядев вверх, откуда доносилось рыкающее бормотание Вышебора, добавила: – Но ведь не отправлял же Колоярович хазарина в город. Да и Мирина-хозяйка не позволит подобное. Может, и обойдется все.
Тут как раз по лестнице спустился тиун Творим. Заметил, как все встрепенулись и на него уставились.
– Что это с вами?
Только недавно приближенный к домашней челяди Медведко захихикал дурашливо: чуял холоп, что всякое может случиться, но ведь не положено чужого в дела хозяйские посвящать. А Лещ, приподнявшись со своего тюфяка, вдруг спросил:
– Может, останешься с нами сегодня, Творим? Вон уже смерклось совсем, да и дождь поливает.
Управляющий казался задумчивым, хмурым. Когда с хозяйкой наверх поднимался, то просто гоголем шел, а сейчас темнее тучи стоит. Только когда Лещ повторил вопрос, повернулся.
– А? Что ты сказал?
– А то и сказал. Нечасто я тебя прошу погостить в усадьбе, но сейчас…
– Думаешь, милость мне оказал, рожа холопская, если просишь? Да плевал я на тебя! На всех вас тут плевал! Ясно?
Лещ отвернулся, стал демонстративно разматывать онучи на ногах, скинул поршни.
– Ну вот и топай восвояси, важный господин. Где выход, сам знаешь. А то была мне охота тебя выпроваживать. Много чести.
Ишь как с управляющим заговорил!
– Это для меня много чести, холоп? – упер руки в бока Творим. – А вот прикажу Мирине выпороть тебя за слова дерзкие!
– Да пошел ты, – отмахнулся Лещ.
Творим сжал кулаки, казалось, в драку сейчас кинется. Злой он после беседы с госпожой был. Но тут подле Леща приподнялся его сын Бивой, закатал рукава… Ну и Творим просто плюнул в сердцах.
– Недобрый дом у вас, – буркнул в бороду. – Вечно что-то неладное происходит. То одно, то другое. Как говорится, курочка по зернышку клюет, а весь двор в помете. Тьфу на вас!
Хотел было идти к выходу, но тут вдруг к управляющему подскочила Будька, заскулила, просила не уходить, остаться. Оглядывалась на челядинцев, словно искала у них поддержки. Однако на нее саму стали смотреть осуждающе, и девушка притихла, отошла, сжалась в комочек на своем тюфяке у холодной по летней поре каменки.
Тиун сообразил, что тут что-то странное происходит, но понять не мог. Подумал даже: «Мне-то что?» Да и после того, как хозяйка его отчитала… А ведь во время трапезы милой такой была. И вновь злость обуяла Творима. Негодный это дом. Довелось же служить. Но оставаться тут он не намерен. Больно надо. У него самого свой дом при лавках на Подоле, там клеть имеется, да не просто клеть, а с широким ложем, с мягкими перинами, одеялами простеганными, как у какого купца.
Хлопнул дверью, выходя, миновал сени, гульбище. А вот дальше пройти не смог – рычащий Лохмач преградил дорогу, оскалился. Ох и зверюга же!
Творим отступил обратно на галерею, постоял у перил, глядя на оскаленного Лохмача внизу. Дождь льет, пес рычит, но на крыльцо не забегает – не приучен. Вот Творим и смотрел на него с безопасного расстояния. Он боялся собак, однако вернуться в дом и просить челядинцев о помощи ему положение не позволяло. К тому же просить Леща проводить после недавней дерзости холопской… Не хватало, чтобы дворовые на смех его подняли. А ведь по обычаю должны были бы проводить тиуна до ворот и еще поклониться при прощании. Но холопы эти словно чувствовали, что он сегодня у госпожи не в чести, вот и дерзили. Да и сама Мирина хороша – все не забудет, что он поведал волхву о бесплодии Дольмы. Но ведь купец сам Твориму это сказывал, и управляющий понадеялся подчинить вдову его… Мечтая о такой красе, тиун ночами заснуть не мог. Однако купчиха слишком упертой оказалась, дерзкой. Она и неприятностей наделать могла. Разобраться бы с ней как следует, поставить дуреху на место!.. И Творим перевел взгляд на подпоры гульбища. Мелькнула мысль: а не забраться ли? Насесть на Мирину, когда она ничего такого не ждет, напугать как следует… Однако потоптался у перил и вздохнул сокрушенно. Понимал: еще неизвестно, что вдовица эта выкинуть может. Она то вдруг ласкова бывает, как сегодня, а то и зашипит гадюкой злой. И тут еще надо обмозговать, как ему с ней дальше быть.