Потом он затих. Навалился всей тяжестью и затих. Рука с ножом обмякла, и Яра смогла вздохнуть.
И лишь через бесконечно долгий миг поняла, что рядом есть еще кто-то. Откуда-то из раскрытой двери падал свет, и она различила высокую длинноволосую фигуру. Которая склонилась и быстро скинула с нее грузную тушу Колояровича.
Озар!
Яра не думала, откуда он тут, как оказался рядом, ведь должен быть далеко. Она просто потянулась к нему и, когда он обнял, прижал ее, затряслась в дерганом плаче.
– Шшш… Ну все, тише, тише, – утешал ее волхв, но она не могла успокоиться и ревела все пуще.
В какой-то миг он отпустил Яру – и она почувствовала себя совсем одинокой, беззащитной. Цеплялась за него, но Озар мягко удержал ее руки. Говорил, что она в крови, надо перевязать. Яра и впрямь была окровавлена, рубаха в потеках, а когда плакала, кровь из раны на шее текла еще сильнее. В конце концов Озар все же высек искру, зажег огонек на носике глиняной лампы и занялся ее перевязкой. Косился на неподвижного Вышебора, дышал бурно, но сам умело оторвал от какой-то одежды из ларя полоску ткани, стал обрабатывать порез. Промыл из стоявшей рядом лохани, что-то бормотал, заговаривал кровь. Яра ничего толком не понимала из его быстрой речи. Попыталась было спросить, но волхв приложил палец к ее губам.
– Молчи пока, молчи, – настаивал он, прижимая к порезу возле ее ключицы свернутую ткань, потом стал осторожно перевязывать.
Яра только теперь при свете огонька посмотрела на лежавшего неподвижно огромного Вышебора. Он и сейчас казался ей страшным, опасным.
Озар проследил за взглядом ее расширенных глаз.
– Не бойся, нас учили, как ударить, чтобы человек отключился. Но связать его все же придется. Ишь как силен! И без ног смог сюда добраться. И вот что думается мне…
Тут он умолк, но Яра все же уловила его мысль.
– Думаешь, из-за Вышебора все? Он и есть тать, он убийца?
Озар не ответил. Закончив перевязку, сел рядом и, опершись о сложенные руки, задумался. И тогда Яра осторожно, шепотом спросила:
– Ты-то как тут оказался?
Озар выпрямился, устало улыбнулся ей и погладил ключницу по щеке.
– Да вот же, оказался. Непросто это вышло.
Она слушала. Как после того, как ушел с Златигой, он места себе не находил, как неспокойно ему было. Добрыня же повелел, чтобы ничего тут не случилось, а он отлучился. Будто страж свой пост оставил, а это неладно. И когда Озар приготовил целительный отвар для жены Златиги и та спокойно уснула, его уложили на полатях в доме дружинника. Но волхв так и не смог заснуть, все ворочался и словно чувствовал – надо вернуться. Вот и ушел среди ночи, никому ничего не сказав.
В темноте добрался до усадьбы Колояровича, а тут заперто все. Но на счастье Озара, между дворов на Хоревице проходили городские стражи, узнали его. Они же и помогли попасть в усадьбу, лестницу притащили, позволили забраться через частокол. Кажется, совсем недавно это было. Но войти в сам терем Озар не смог. Заперто было. Вот тогда он и взобрался по галереям. А как взлез, услышал странные звуки из горенки Яры. К тому же дверь была открыта. Но и по тому, что он различил во тьме, догадался, что на милую ему ключницу напали. Причем почти сразу понял кто.
В этот момент Вышебор чуть пошевелился, застонал. Озар тут же резко и сильно ударил его куда-то в шею – и калека, захрипев, снова обмяк.
Но этого хватило, чтобы Яра опять испытала настоящий ужас. Вышебор все еще был здесь! И он был в своем доме, где она всего лишь служанка… которую завтра обещали выгнать. Значит, у Яры даже нет прав пожаловаться госпоже на калеку-насильника. Разве той нужно, чтобы опять пошли недобрые слухи о ее семье?
– Вышебор хотел меня взять, потому что… – Яра осеклась, так и не договорив. Слезы снова хлынули из глаз, она всхлипывала, прижав руки к болевшей на шее ране.
– Ведь он тебя даже в жены звал, – произнес Озар. – С чего бы это Вышебор так разошелся? Раньше Дольма ему рабынь для кровавых утех поставлял. А теперь…
– Он много пил в последнее время. Моисея в город отправлял за хмельным, да и тут все время требовал. Я говорила Мирине, но ее сейчас иное занимает.
Волхв, казалось, слушал ее, но тут вдруг стремительно кинулся к двери. Миг – и он уже заламывал руки Моисею. Впрочем, тот не сопротивлялся. Когда Озар втащил его, только и смотрел на Вышебора, лежавшего на полу.
– Я не хотел в этом участвовать, – подавленно произнес хазарин. – Ни идти за невольницей в город не пожелал, ни помочь Вышебору с вековухой потешиться и удерживать ее, пока он… Он ведь хмельной был, злющий, однако я все равно его бросил. Видел, что вроде как угомонился калека, затих. Клянусь самим богом Авраама, я не хотел больше потакать его прихотям жестоким!