– Ну успокойся. Не бойся ничего.
– Я не верю… Не верю в такое счастье.
– А ты поверь. Это как во Христа поверить и успокоиться. Молись же Ему. Он защитит. С моей помощью, но защитит. И жди меня. Я приду за тобой!
Он ушел. Взобрался по лестнице и исчез. А Яра все сидела, оглушенная, как будто не веря, что не пригрезилось ей все. Она будет спасена? Радко выяснит все и вернется за ней? Именно за ней, чтобы потом женой назвать. Он хоть и вертопрах, но слову его верить можно.
Яра пыталась последовать его совету и молиться новому могущественному Богу. Но была в таком состоянии, что только нервно повторяла:
– Господи… О Господи…
Но отчего-то знала, что и этого достаточно. Если Всевышний прислал к ней самого Радко, значит, уже ничего плохого с ней не случится. И она больше не будет одинокой. И слабой больше не будет. У нее есть тот, ради кого хотелось жить. А это такая сила!
Глава 12
Озар шагал широко, размашисто, вдыхал всей грудью привольный воздух над Днепром. Давно остался позади людный Киев с заполненными судами гаванями, где-то в стороне исчезли за кудрявыми кронами деревьев башенки княжеских теремов в Берестове, миновал он и место, где была паромная переправа через Днепр возле устья речки Лыбеди. Озар шел не оглядываясь, и путь его лежал в отдаленный город-крепость Родню, где несколько лет назад варяги победителя Владимира зарубили его брата Ярополка. Там же Ярополка и похоронили. И если при жизни этого князя считали поборником христианства, то погребли его по старому обряду, с тризной, с насыпным курганом, с гулянием великим. Ибо Родень считалась оплотом поборников старого бога Рода – отсюда и само название Родни. Как поговаривали, капище Рода-прародителя там еще не было разрушено. Пустовало – да, ибо люди Владимира следили, чтобы обряды не проводились. Но немало волхвов еще жили в окрестностях Родни, и народ все еще почитал их, как и в старые добрые времена.
Вот туда-то и направили Озара волхвы, вызволенные из Варяжских пещер с его помощью. Какими же измученными были служители, когда их вытолкали из подземелья! Столпились, жались друг к дружке, щурясь на белый свет, от которого отвыкли, находясь в пещерах. Жалкие, грязные, исхудалые… И это служители, которым ранее сами князья в пояс кланялись! А посмотреть сейчас – ну чисто калики перехожие в лохмотьях. Даже амулеты-охранители отобрали у них дружинники князя. Зато лишать свободы больше не смели. Добрыня от имени князя Красна Солнышка отдал приказ – и отпустили их на все четыре стороны.
Волхвы и впрямь решили разойтись в разные концы света. Немного оправились, подкрепились, обговорили все случившееся и решили, что и дальше будут служить своим богам. Понимая, что именно Озару обязаны освобождением, они даже предлагали поставить его главным над всеми. Однако Озар отказался.
– Мне лучше уйти, не привлекая к себе внимания, – сказал он. – Дела нам предстоят немалые, а я многим известен. Нам же действовать отныне предстоит тайно. Вот и разойдемся по миру и станем новой вере чинить препоны. Будем разъяснять людям, как сохранить наше исконное даже вопреки воле правителей.
Старый верховный волхв отдал наказы, куда кому отправляться. Некоторым повелел двинуться в Черниговскую землю, где обитало племя радимичей. Надо было предупредить тамошний люд, что скоро их вынудят насильно принимать иноземную веру. При этом не следовало упоминать о празднествах и гуляниях, какие были в Киеве в честь крещения, а надо поведать, что народ плетками и дубинками загоняли в реку, даже забивали тех, кто противился. Другим служителям было наказано пробираться в сторону северных племен Руси и там разнести весть о жестокосердном подчинении киевлян иноземной вере. Кому-то было сказано уйти в леса древлян. Это племя давно сблизилось с Киевом, однако там и поныне многие жили в глухих селениях, почитая своих богов, так что трудов особых в чащах древлянских не предвиделось. Сложнее было с южными землями Руси, особенно расположенными вдоль Днепра. Эта река – великий путь торговый, там исстари ходят ладьи, а корабелы останавливаются в селищах и рассказывают о том, что многие страны в мире приняли веру в Христа и теперь не бедствуют, а поднялись и богато живут. Местные же из Приднепровья слушают их и в большинстве своем уже решили, что с Христом и они лучше заживут. А чтобы такие мысли не посещали легковерных, туда надо отправить самых опытных и разумных служителей.
Одним из лучших считался волхв-перунник Озар. Теперь его путь лежал на юг, вдоль течения великого Днепра. И он отправился нести свою службу, шел легко и уверенно, гордый тем, что ему предстоит, и напрочь лишенный сомнений в том, что справится. За его плечами была котомка, в руках – крепкий посох, на поясе – калита дорожная. В калите – завернутый в тряпицу литой шип, каким купца Дольму убили. Он так и остался у волхва, вот и решил взять. Все же хорошее оружие, вроде и незаметное, но надежное. А то в дороге мало ли что случится. Но о дурном сейчас думать не хотелось. Озар чувствовал себя едва ли не соколом, вылетевшим из тесной клетки на волю. Надо же, сколько он провозился с дворней Колояровичей да с ними самими, когда его дела столь важные ожидали. Но теперь-то он развернется в полную силу. Ведь умел же он увлекать людей, умел добиваться их доверия и расположения. Это ему не единожды помогало. Как в той же усадьбе на Хоревице, где приходилось особенно изворачиваться и наводить людей на те действия и помыслы, какие самому было выгодно им внушить.