Кроме доносившегося сверху ворчливого голоса Вышебора в истобку долетали только звуки с улицы – где-то куры кудахтали, доносилось воркование голубей под стрехой крыши, во дворе кто-то переговаривался, слышалось, как бухают топором, – дрова для печки заготавливают. Озар стоял в проеме дверей, потом прошел в красный угол справа напротив входа, где раньше должны были стоять изваяния богов-покровителей. Теперь же тут висела икона, украшенная вышитым рушником. Волхв остановился перед ней, смотрел на строгое изображение победившего в этой земле иноземного бога. Строгое продолговатое лицо, глаза пристально смотрят, кажется, прямо в душу. Это перед ним бил поклоны Дольма и его нагулыш от портовой шлюхи. Теперь же все семейство подходит, кланяется. А старые божества, измазанные и выщербленные, отданы за ненадобностью мальчишке для игры. Да и тому они уже надоели.
Серые глаза Озара смотрели на Иисуса на иконе так же строго, словно он хотел что-то понять, а может, и поразить взглядом непонятного ему Спасителя, объявленного на Руси главным божеством. Волхв стоял так неподвижно и тихо, что сошедший с лестницы хазарин Моисей даже не сразу его заметил. И невольно вздрогнул, когда волхв, даже не повернувшись, резко сказал:
– А ну, поди сюда, хазарин.
Моисей повернулся. Худой, смуглый, лицо костистое, с вмятинами шрамов на щеках и подбородке. Волосы у хазарина густые, смоляные, но выбриты сзади до затылка, а вот на темени густо курчавятся, ниспадая до глубокой переносицы над крючковатым носом. Такие же иссиня-черные и его усы, и небольшая холеная бородка. Сколько ему лет? Да сколько угодно. Выправка у Моисея воинская, такие легки и поджары долго, да и седины почти нет, только морщины на лице, перемежающиеся со шрамами, указывали, что немало пережил и повидал этот потомок Хазарии.
– Подойди, я сказал тебе, Моисей.
Хазарин, еще вчера такой тихий и зажатый, готовый к тому, что тот же Добрыня прикажет его схватить, но избежавший этого, сегодня выглядел куда более уверенным. И даже смерил подзывавшего его волхва тяжелым, неприязненным взглядом.
– Ты будешь мне приказывать?
Озар негромко рассмеялся, но скоро умолк, внимательно рассматривая Моисея. Он еще в бытность свою служителем на капище знавал немало таких воителей – отчаянных, но не сильно разумных и даже порой словно бы потерянных, пока они не находили того, кому могли предложить свою службу. Вот и этот тоже чувствовал себя неуязвимым при прославленном Дольме, а теперь явно пытался поднять свое положение при Вышеборе. Глупо. Вышебор пусть и родня погибшего, но свое уже отслужил и былой власти не имеет.
И все же Озар сказал, кивнув наверх, откуда еще недавно слышался громкий голос старшего из Колояровичей.
– А ты, как погляжу, уже нашел того, чьи приказы готов исполнять?
Моисей смотрел исподлобья, но не двигался, не проявлял непокорства.
Озар обошел собеседника, продолжая внимательно разглядывать его. Хазарин почти на полголовы возвышался над волхвом, который и сам был весьма рослым. В былые годы, при величии Хазарии, подобные Моисею могли служить и в охране самого правителя кагана, однако после побед князя Святослава таких потерявших свою державу воителей развеяло по всему миру. К кому они только не нанимались на службу! По виду Моисея можно было понять, что для него важны его положение и статус, такой дешево себя не продаст. Вон как богато одет: на облегающей торс безрукавке из мягкой, хорошо выделанной кожи поблескивают пластины, пояс украшен красивой чеканкой, на рубахе шелковые нашивки, обувь добротная, на пальцах перстни. Небедный воин, привыкший получать хорошую плату за свою службу.
– Что тебе до того, кому служить буду? – не выдержав пристального внимания волхва, огрызнулся хазарин.
– А вот что. Как погляжу, ты выбрал госпожой не вдову Мирину, не Радко, который попросту сбежал, едва рассеялись его надежды на наследство. Ты сразу выбрал старшего из Колояровичей. Именно он стал бы во главе рода, если бы не его увечья. И ему подходит такой слуга, сильный, способный таскать его кресло, охранять его и выполнять любые поручения. Пусть и непростой нрав у Вышебора, но для тебя все же почетно служить старшему из братьев Колояровичей. Конечно, не так, как при Дольме, который щедро оплачивал твою службу, поставив тебя при себе стражем. Но, думаю, и Вышебор рассчитывает, что ты его прихоти будешь исполнять. Ну не на плешивого же Жуягу ему полагаться… И не на простоватого и своевольного Бивоя. А кроме прочего…