– Слушай, Тишка, – склонился он к мальчику, – сможешь для меня кое-что сделать?
Тот повернулся, пытливо посмотрел. Тихон страсть как любил Радко, хотя Дольма и твердил сыну, что от Радомила одни неприятности, и предупредил, чтобы он даже не думал с ним сходиться. Но как-то все же сошлись.
– Видишь эту вещицу? – Радко достал из-за пояса свою деревянную поделку. – Я сейчас уйду, а ты передай ее нашей хозяйке. Она поймет, что к чему. А ты скажи ей, что, как месяц выйдет, я буду ждать ее за постройками Копырева конца, в том месте, где Поле вне града начинается. Там рощица есть у истоков ручья Кудрявца. Знает она это место, – улыбнулся каким-то своим мыслям Радко. И добавил: – Скажешь, что у меня дело к ней такое важное, что до утра не дотерпеть.
– Так гроза же скоро будет! – удивился Тихон.
Радко поглядел на небо. Проследил за облаками, плывущими в стороне, за звездами над Хоревицей и ответил, что по всем приметам ненастье пройдет стороной. А поговорить с хозяйкой укромно от других ему страсть как нужно. Он бросил быстрый взгляд на терем, на освещенное окошко одрины, на силуэты слуг на гульбище, на отдававшую им последние наказы Яру. И Озар там же сидит, довольный, молчаливый. Ох и не нравился же он Радко!
– Так сможешь выполнить незаметно то, что я тебе приказал, друг Тишка? Но только так, чтобы о том никто не прознал!
– Положись на меня! – с важностью ответил мальчик.
Яра держала в руках деревянные колос и цветок и в первый миг слова не могла вымолвить. Потом произнесла с дрожью в голосе:
– Так это он мне передал?
– Тебе. Сказал, мол, передай хозяйке, а она сама поймет, что к чему.
Резной толстый колос, обвитый деревянным цветком. Мастерски выполнено, залюбуешься. Яра стала догадываться, зачем Радко передал ей такой подарок. И поспешила отвернуться, словно опасалась, что и в полумраке Тихон заметит, как она покраснела.
– И место тебе назвал? – прошептала.
– Ага. Велел только, чтобы тайно все. Но уточнил, что место это ты точно знаешь – у истока Кудрявца в роще. Только ведь, Яра, ночь надвигается. Стемнело от туч ползущих, гроза кругами ходит. Может, мне с тобой пойти? Охранять буду, – добавил важно мальчик.
– Нет! – резко отказалась ключница. И, накинув длинную темную шаль, поспешила к выходу со двора.
– Куда это она, Тихон? – с гульбища окликнул Озар мальчика, оставшегося стоять в проеме открытой калитки.
– Все этому язычнику надо знать, – пробурчал под нос Тихон. Но ответить все же пришлось. – Дела у нее. Ждать буду.
И, прикрыв створку калитки, Тихон вышел и сел на завалинке под забором. Смотрел на небо. Вон звезды прямо над Хоревицей, а туча в стороне. Может, и впрямь грозу пронесет?
Яра сильно запыхалась, пробираясь сквозь заросли по склону вдоль берега Кудрявца. Вышки Копырева конца остались в стороне, рядом журчала вода, стекая по склону возвышенности. Яра поскользнулась на влажной земле, замерла на миг. Радко… Как он догадался? А ведь ни словом, ни взглядом не дал понять, что знает все. Что ж, лучше сразу все выяснить да обговорить, прежде чем этот вертопрах потом что-нибудь выкинет. С него станется. А Яре это совсем ни к чему.
Ночью в темноте одинокой женщине за сторожевыми вышками ходить небезопасно. Но Яра не боялась. Она умела с оружием обращаться – жизнь заставила, – да и нож при ней. А если случится что, она шум поднимет. Вон башни городен Копырева конца совсем недалеко, а охранники киевские не ленивые, вмиг откликнутся. И все же зачем Радко позвал ее? Что так срочно сказать хочет? Почему просто не подошел на своем дворище? Не хочет, чтобы остальные узнали? Или… или… Сердце гулко забилось в груди вековухи.
Она остановилась за рощей, стояла, кутаясь в темную шаль. Впереди раскинулось широкое поле, наполовину уже сжатое, пустынное. Ветер то налетал, то стихал. Где-то в стороне грохотало, но тут было тихо, так тихо…
Некогда древлянка Яра была отменной охотницей, проворной, умелой, могла всякое уловить и углядеть. И все же Радко приблизился к ней из-за кустов так легко и неприметно, что она даже охнула, когда его руки легли ей на плечи.
– Ты все же пришла, голубушка моя!
И дыхание горячее у затылка.
Яра какое-то время стояла не шевелясь, наслаждаясь мгновением. Радко!..
Она шепотом повторила его имя, словно произнести громче не имела права. Но она и не имела. А когда повернулась, когда при движении шаль сползла с ее головы…
Радко стремительно отпрянул:
– Яра?
Он охнул, стал отступать, растерянный, пораженный. А она только смотрела на него и чувствовала, как в груди нарастает холод. Не ее он ждал в условленном месте, не ее покликал!