— Господин адмирал, к нам спешит «Нагато», с Аобой', «Китаками» и «Ои», с ними эсминцы. Чуть позже подойдет «Кирисима»…
— Пусть действует по плану — для его орудий цель аэродром, к утру с взлетной полосы не должно взлететь ни одного американского самолета. А тут мы сами справимся…
Ямамото осекся — вражеские линкоры дали очередной залп, вернее стрелял один линкор, и только двумя башнями, шесть выстрелов. И через несколько секунд «Ямато» захлестнула соленая морская вода — к великому удивлению главнокомандующего впервые все снаряды легли недолетами, близкими, даже очень близкими, послышался глухой удар под ватерлинией, но недолетами. А то, что один линкор не стрелял, означало одно — подрыв двух торпед одновременно не смертелен для корабля водоизмещением в сорок тысяч тонн, но то, что повреждения серьезные с возможной остановкой генераторов, и вполне вероятно, что так и случилось. А вот второй линкор получил торпеду, скорее всего в корму, там одна башня, ее могло от подрыва пяти центнеров взрывчатки заклинить.
В этот момент «Ямато» содрогнулся от собственного залпа, оглушившего всех стоящих на мостике — во вражеский линкор полетели шесть полуторатонных снаряда, попадания которых смертельно опасны, ведь броня для них не преграда. И в этот момент главнокомандующий понял, что может одержать эпохальную победу — наступил тот самый момент, переломный для истории, который изредка представляется и его нельзя упускать.
— «Китаками» и «Ои» со всеми эсминцами немедленно атаковать вражеские линкоры. Крейсерам дать залпы двумя бортами — одним немедленно! Остальным эсминцам нападать немедленно, перезаряжая аппараты. Мы поддержим их огнем, тяжелым крейсерам держаться в кильватере и включить прожектора — надо хорошо видеть врага, и лучи ослепят сигнальщиков, хотя эти прожектора сами станут целью для вражеских снарядов.
Ямамото знал, что не ошибается и нужно задействовать все возможности, невзирая на вероятные потери. Именно к ночному сражению готовился десять лет «Объединенный флот», и сейчас налицо определенное превосходство. Американцам повезло со стрельбой, и «золотой снаряд» отнюдь не случайность — дистанция боя такова, что броня не служит надежной защитой. И если у «Ямато» еще есть определенные шансы выжить под обстрелом, то у других линкоров с «договорным водоизмещением» их попросту нет. Зато у японцев есть непревзойденные 610 мм торпеды, и подошло два крейсера, специально перевооруженные ими для ночного боя. На «Китакими» и «Ои» перед войной установили по десятку четырех трубных торпедных аппарата, по пять на каждый борт, с единовременным залпом в двадцать торпед. Два крейсера и пять эсминцев дадут залп в восемьдесят торпед, но потом смогут выпустить торпеды только крейсера, когда резко сменят курс — и это еще сорок торпед. Но к этому времени уже закончится перезарядка на пяти-шести эсминцах, что прибавит не меньше четырех десятков торпед, возможно и больше. Вражеская эскадра получит еще два полновесных торпедных залпа, и можно не сомневаться, что попаданий будет никак не меньше, ведь дистанция с каждой минутой сокращается.
Адмирал на мостике сохранил самообладание, когда открыли огонь два вражеских линкора, причем только девятью орудиями — стало ясно, что оба противника тяжело повреждены, и, судя по всему, начинают поспешно отходить. Но делают это медленно, от «торпедных крейсеров» и эсминцев не уйдешь, когда те пошли в атаку и вышли на боевой курс.
Огромная огненная вспышка осветила небо — с ужасающим грохотом один из «торпедных крейсеров» развалился, даже испарился в огненном смерче — от попадания снаряда детонировал один, а вслед и другие торпедные аппарата. И ничего удивительного, что американцы заметили врага, и поставили заградительный огонь, но поздно — пуски уже сделаны, и торпеды идут на цели, остается только терпеливо подождать несколько минут. И Ямамото совершенно спокойно произнес: