— Я тоже мой фюрер, — бодро ответил «отец панцерваффе», прекрасно понимая, что успех необходим, иначе его самого выставят посмешищем. Потому он сам хотел командовать 4-й танковой армией, хотя бы временно, до окончания сражения. Но потому как Гитлер решительно пресек его попытку, понял, что настаивать не стоит. Зато имелась одна проблема, которую нужно было решать быстро, и при необходимости жестко.
— Все рапорта об отходе наших дивизий имеют одну ключевую фразу — «румыны побежали, и оголили фланг». Предлагаю все нестойкие союзные войска немедленно расформировать, и на фронте больше не держать никаких дивизий от Италии и Румынии — от них проблемы даже в обороне. Но солдат и офицеров в тыл не отводить, а распределить по нашим пехотным дивизиям для немедленного доукомплектования. Венгров можно оставить, они, как и финны вполне отважно сражаются. Но лучше влить полками в наши двух полковые дивизии — это принесет больше пользы.
— Я знаю о том, мне докладывал Кейтель. И уже говорил с Антонеску — ему не понравилось, но согласился. Румыны скверные солдаты…
— Простите, мой фюрер, — Гудериан немедленно вмешался, видя неприкрытую злость Гитлера. — Солдаты у них хорошие, и я скажу честно — офицеры и генералы паршивые, сами жрут в три горла, а своих подчиненных за людей не считают. Командирами нужно ставить только немцев — они наведут порядок в том бардаке, в который превращаются войска под таким командованием. Везде нужно ставить немцев — а мы заставим воевать европейцев должным образом. Армия должна быть единой для всех!
Румынское командование так и не смогло нормально обеспечить своих солдат теплым обмундированием даже на вторую зимнюю кампанию, имея негативный опыт первой. Такое откровенно скотское отношение к собственным подчиненным, которые откровенно промышляли воровством, буквально бесило педантичных немцев, сделавших определенные выводы из зимы 1942 года…
Глава 44
— Налаживать новое патронное производство в годы войны тяжелейшая задача, но оно себя полностью окупит за счет расходования этих боеприпасов во все возрастающем количестве. А вот если мы этого сейчас не сделаем, сославшись на экономию, то потом заплатим намного дороже. А так война все спишет — и новое оружие примем и массово опробуем, и патрон к нему. А за ним, поверь, будущее. И затрат на производстве будет меньше при едином калибре оружия. А прежний винтовочный патрон при этом останется для станковых пулеметов, снайперских винтовок и трехлинейных карабинов. Эти как раз для «криворуких» предназначены, которых у нас с избытком хватает во всех стрелковых ротах. Новое автоматическое или самозарядное оружие как раз для них — хотя опять же, при повышенном расходе боеприпасов, «промежуточные» патроны существенно дешевле.
Кулик покрутил в пальцах небольшой патрон без выступающей закраины гильзы, тот самый, который должны именовать образцом 1943 года, а на самом деле полностью доработанного шестью годами позже. При этом немцами и американцами уже использовались патроны подобного типа, появление которых было вызвано самим боевым опытом текущей войны, маневренной, с необходимостью иметь плотный огонь из автоматического стрелкового оружия. Это уже все генералы поняли, и количество пистолетов-пулеметов в войсках значительно возросло. По новым штатам на стрелковое отделение из восьми бойцов полагалось иметь ручной пулемет ДПМ с «блинчатым» диском, и два автомата. Кроме того, в штаты каждого стрелкового полка ввели по две отдельных роты автоматчиков. Чаще всего на фронте можно было встретить теперь ППС, а не ППШ, причем тот комплектовался более дешевым в производстве «рожком» вместо «банки», которую требовалось подгонять к каждому автомату.
Так уж получилось, что Судаев из Ленинграда начал работы намного раньше, еще в сентябре сорок первого года, по его настоянию и помощи, а Жданов помог внедрить ППС в производство на «Арсенале», используя вывезенное из Сестрорецка оборудование оружейного завода. Зато теперь этот пистолет-пулемет стал массовым в РККА, и обходился в производстве заметно дешевле ППШ, а потому выпускается уже намного большем количестве. А вот под новый патрон предназначался «штурмовой автомат», который уже никогда не получит индекс с фамилией «Калашников». Да и знаменитого РПД не будет вместе с СКС — маршал еще в Ленинграде стал подталкивать Судаева к созданию нового оружия, причем заручившись полной поддержкой влиятельного оружейника Дегтярева, которому Сталин вполне доверял. За «тандемом» уже числился КДС, тот самый РП-46, созданный по требованиям войны в 1946 году, но на нее безнадежно опоздавший, и снятый с вооружения, стоило появиться ПК.