Это сообщение, как мы уже сказали, было устроено, чтобы дать выход зловонным газам, продуктам разложения трупов, брошенных в подземелье — иначе они заразили бы весь замок. Никто, конечно, не думал, чтобы при такой глубине всего устройства и той массы воды, которая находилась там, возможно было бегство из подземелья. Как только Утсара очутился в колодце, он тотчас же с помощью рук и ног вскарабкался по стене и очутился на поверхности.
Вздохнув, наконец, полной грудью, он едва не потерял сознание и вынужден был ухватиться за один из каменных выступов, которые устраиваются каменщиками в колодцах для облегчения ремонта. После непродолжительного отдыха он начал карабкаться вверх над водой и, достигнув верхушки колодца, прислушался внимательно прежде чем высунуть наружу голову; он хотел убедиться сначала, не рискует ли он жизнью, покидая убежище, доставляемое закраинами колодца. Жгучие лучи солнца заливали всю равнину у подошвы древнего дворца Омра, и земля пылала раскаленным зноем, при котором даже туземцы не выходят без настоятельной необходимости.
Было около полудня, час, когда лучи солнца, достигнув зенита, падали в колодец, производя тот странный феномен, которому Утсара был обязан своим спасением. Жар в это время становится в Индии удручающим, и все кругом бездействует; люди и животные отдыхают в тени густых тамаринд, на тропинках джунглей, под лиственной крышей шалашей, внутри дворцов; всякая работа останавливается, всякая деятельность замирает. Легкие вдыхают огонь, и по жилам течет вялая, бледная кровь; все ждет, чтобы, смотря по местности, морской бриз или северный ветер принес свежесть и жизнь.
Видя, что все безмолвно кругом, Утсара решился покинуть свое убежище и, как змея, пополз в соседнюю рощу молодых пальм, покрытых ползучими лианами, куда не было доступа жгучим лучам солнца. Он оставался там лишь до тех пор, пока не убедился, что никто его не видел; дворец Адила-Шаха находился в нескольких шагах и был обращен к нему одной из наименее посещаемых сторон. Кругом дворца шел ров, и в этой части его находился один из потайных входов, известный только священным; факир скользнул в высокую траву, которая скрывала доступ к ходу, и исчез внутри… Он спешил вернуть падиалу свободу и затем бежать в Джахара-Бауг, чтобы успокоить браматму относительно своего исчезновения.
Мертвое молчание царило в этой части дворца, куда редко кто ходил и где находились потайные тюрьмы, подвалы и подземелья, предназначенные для сотен жертв, которых преследовали раджи; зал, куда выходил Колодец Молчания, был также недалеко. Утсара поспешил туда, задерживая дыхание и заглушая шум босых ног по каменным ступеням.
Факир не знал, что произошло, но инстинктивно чувствовал, что для него было бы опасно встретить одного из своих коллег, служащих тайному трибуналу; он не знал, входит ли в намерения его начальника, браматмы, чтобы факиры замка Омра знали настоящее имя того, кого они принимали за начальника Верховного Совета и кто был ни более ни менее, как начальник душителей, злодей Кишная. Так как факиры бросили падиала в Колодец Молчания по приказанию туга, то ясно, что пойманный ими в тот момент, когда он будет освобождать Дислад-Хамеда, Утсара для объяснения своего поступка должен будет открыть им тайну. Но может быть это пока не согласуется с планами браматмы? Надо быть во всяком случае осторожным.
Утсара без всяких препятствий дошел до зала, где находилось отверстие в подземелье, и считал уже успех обеспеченным, когда наклонившись, чтобы приподнять плиту, он, к ужасу своему, увидел, что она заделана цементом.
Невыразимое волнение сжало ему сердце, и он вынужден был прислониться к стене, чтобы не упасть… Что делать теперь, чтобы спасти падиала?.. Снять плиту, очистив ее предварительно от цемента с помощью долота — невозможно. На это, во-первых, потребовалось бы несколько часов, а затем при стуках молотка о долото бесчисленное эхо каменных сводов разнеслось бы по всем направлениям огромного здания, — и тогда Утсара попадет в руки тайного трибунала, не доведя до конца начатого дела… А несчастный падиал ждал уже там, конечно, дрожа от радости и полный доверия к слову факира.
— Что делать? Что делать? — шептал Утсара, уверенный, что не было другого сообщения с Колодцем Молчания. И он стоял неподвижно, не будучи в состоянии привести в порядок свои мысли… Наконец он вспомнил того, о ком должен был подумать с самого начала.
— Один только браматма, — сказал он, — может решить эту задачу… и он должен решить; я не изменю своей клятве, — скорее я вернусь к падиалу, чтобы умереть с ним или чтобы спасти его тем же путем, каким я сам вышел…
— И он сделал бы это, ибо индус согласится скорее умереть какою угодно смертью, чем нарушить клятву. Нет ни одного народа, который был бы в такой мере рабом своей клятвы.
В ту минуту, когда он собирался уже идти в Джахара-Бауг, где рассчитывал найти верховного вождя общества «Духов Вод», на лестнице, ведущей в зал, где он находился, послышался какой-то шум… Чтобы не быть захваченным врасплох, он поспешил в потайной ход внутри стены, который соединял две части замка и который, как ему было известно, вел к террасе седьмого дворца. Машинально стал он подыматься по ступенькам с единственной целью добраться до такого места, где он был бы в безопасности и мог дождаться ночи; он пришел к тому убеждению, что днем ему трудно будет пройти во дворец браматмы, не обратив на себя внимания… Но в ту минуту, когда факир хотел войти в комнату, предшествовавшую террасе, он остановился и едва не крикнул… Там был браматма… Он, казалось, спал, опираясь локтем о стол и поддерживая руками голову; восклицание факира вывело его из дремотного состояния. Он обернулся и увидел своего верного слугу.
— Ты здесь, Утсара? — сказал он с удивлением. — Где ты был? Что ты делал в течение этих двадцати четырех часов?
— Господин, — отвечал индус, — где я был? В Колодце Молчания. Что я делал? Я вышел оттуда.
— В Колодце Молчания?! — воскликнул браматма. — Ты вышел из Колодца Молчания?
— Да, господин! Узнав из разговора факиров Великого Совета, что Кишная приказал запереть падиала для пыток, я решил похитить его, дабы он не выдал наших тайн начальнику душителей. Но едва я попал в Колодец Молчания, как пришли факиры, чтобы вести падиала на допрос по приказанию Кишнаи. Увидя отверстие подвала открытым, они подумали, что кто-то приходил на помощь Дислад-Хамеду, и что тот убежал. Позвав его два или три раза и не получив ответа, — я лежал в самом темном углу подвала, — они положили плиты на место, убежденные в том, что, по словам их, «птица улетела». Не имея надежды на помощь извне, мы думали с падиалом, что уже погибли. Но мы искали и нашли…
— Другое сообщение, которое ведет туда? — перебил его браматма.
— Нет, — отвечал факир, — мы нашли лестницу, которая идет чуть ли не в самые недра земли.
— Я знаю ее, она ведет в резервуар, воды которого сообщаются с колодцем у рвов северной части дворца.
— Да, господин! Через этот колодец я и вышел.
— Быть не может! — воскликнул Арджуна.
— Клянусь, господин!
— Но как ты это сделал?
— Ведь этот вытяжной колодец сообщается с внутренним резервуаром. Ну, я нырнул в резервуар и, пройдя соединяющую трубу, вынырнул на свежий воздух в колодце.
— Удивительно! — воскликнул браматма. — Не думаю, чтобы кто-нибудь другой, кроме тебя, исполнил твой сверхчеловеческий подвиг; я знаю глубину этих двух цистерн. Но ты здрав и невредим, а это главное.