— Обычное детство, говорите? Как вы это представляете?
— Школа, а по выходным походы в планетарий и цирк.
— C кем вы ходили?
— С мамой.
— А отец что делал в это время?
— Дома сидел.
— Чем занимается ваш отец?
— Занимался, — поправила его Лера. — Он умер, когда я была еще ребенком. Писал книги.
— Как и вы?
— Да. — Лера поморщилась. — Но я пишу совсем о другом. Совсем другом, понимаете?
— Конечно. О чем книги вашего отца?
— Долгое время он издавал научно-популярные сборники и работал в литературном журнале. Но потом резко забросил все и начал писать роман. С ним он возился около двух лет, но так и не опубликовал.
— Значит, книгу вы не видели?
— Нет, она исчезла.
— Вы знаете, о чем был тот роман?
— Он посвящался миру снов. Главный герой нашел место, где грань реальности и снов размыта. Это все, что мне известно. — Она опустила глаза. — Как только эта идея пришла в голову отцу, он стал другим. Постепенно начал сходить с ума. Я была свидетелем того, как книга порабощала его. В последние месяцы перед тем, как его забрали в больницу, он практически не выходил из своего кабинета. Никого туда не впускал и прятал ключи, чтобы мы с мамой не смогли войти.
— Вы его боялись?
— Да.
— Почему?
Лера молчала.
— Что он сделал? — перефразировал вопрос мужчина.
— Я упомянула: он никого не впускал в свой кабинет, где работал над книгой. — Она потянулась к стакану с водой. — А когда двери закрывают, то очень хочется посмотреть, что же там происходит. Я пыталась подглядеть через замочную скважину, но ничего не увидела. Тогда стало понятно, что без ключа не обойтись. После долгих раздумий у меня появился план. Утром отец завтракал и по понедельникам шел за почтой вниз — приносили еженедельную газету. Я решила: пока он ест, незаметно стащу ключи, а когда его не будет, смогу открыть комнату и хотя бы одним глазком посмотреть, что там происходит.
— Вы открыли дверь?
— О да! — Лера замолчала и через несколько секунд продолжила: — Час прошел так незаметно. В следующий раз я вам обязательно расскажу, чем все закончилось.
Она вышла на улицу. Яркие лучи слепили глаза, и Лера потянулась за солнцезащитными очками. «Шарлатаны все эти психотерапевты. Только зря отдала три тысячи», — выругалась про себя и перешла дорогу. Путь до дома пролегал сквозь лабиринты переулков. Солнце поблескивало в окнах пятиэтажек. Лера шла неспешно, ведь важных дел на сегодня не запланировала. Время казалось липким и тягучим, словно лапки мухи, запутавшиеся в варенье. Так и ее жизнь — барахталась в долгих и однотипных днях.
Показался знакомый двор. По будням здесь немноголюдно. Лера посмотрела в сторону одинокой скамейки и направилась к ней. Хотелось под душ, чтобы смыть невидимый слой городской пудры. А еще больше хотелось, чтобы получилось написать хоть строчку для новой книги. Но достав записную книжку и посмотрев на чистую страницу, она поняла, такой та и останется.
«Все это из-за него!» Лера недавно подметила: ее творческий кризис начался ровно с того дня, когда случилась первая ссора с Марком. Год прошел, а ей все никак не удавалось поймать волну вдохновения. «Так, а сколько я уже одна?» — мысленно посчитала она и поняла, что больше семи месяцев. Никогда ей еще так долго не приходилось быть без мужчины.
Свидания и новые встречи всегда происходили спонтанно. Ей не надо было сидеть на сайтах знакомств, мужчины сами находили ее. Никто из подруг не понимал, как ей это удается — так легко переходить из одних отношений в другие. Смотрели на нее и говорили: «Чем она их цепляет? Чуть полноватая, фарфорово-бледное лицо, ходит с вечно растрепанной копной черных волос». Она и сама не могла ответить на этот вопрос. Но знала одно — все начиналось со взгляда. Странный цвет глаз: ярко-голубой по краям, а в центре — желтовато-коричневый. Обычно именно он привлекал мужское внимание. Почему теперь это не работает?
Лера не скрывала, что черпала вдохновение от очередного любовника. Обычно она писала глубокой ночью, после свидания. Ей нравилось работать в полной темноте, сидя на полу и скрестив ноги по-турецки. Часто отвлекалась и подолгу смотрела в окно. В доме напротив включали и выключали свет, темнота неба притягивала взор, и именно на этом полотне разыгрывалась очередная сцена ее книги. Под утро она уже не замечала, что пьет давно остывший кофе и дописывает очередную главу.