Да. В восемнадцать лет люди выбирали, сколько убийств они смогут сделать за свою жизнь. Неважно, по прихоти или ради самозащиты. Ты станешь жертвой для тех, кто решил иначе.
По потолку быстро бежал маленький паук. Дверь в комнату скрипнула и на пороге появился наставник Луки.
— Собирайся. Мы должны уходить. — коротко сказал он и бросил юноше сумку.
— Куда? — Лука вскочил и растерянно заморгал.
— Сейчас на объяснения нет времени. Всё потом.
Мужчина был одним из последних, кому не пришлось делать Выбор. Он мог защищаться, мог стать жертвой… Но, даже после пятидесятого убийства, на него не объявят охоту, как на тех, кто в восемнадцать выбрал не ограничивать себя, и умудрился дожить до тридцати пяти. У этих смертников не было и шанса пережить Охоту и встретить своё тридцатишестилетие.
Два силуэта выскользнули в ночи из дома и, прячась в тенях, быстро пошли по улицам. Почти добравшись до окраины города, мужчина свернул в проулок, и, выйдя к руслу высохшей реки, без колебаний спустился в него. Лука молча шёл следом, привыкнув безоговорочно доверять ему.
— Мы идём туда, где новый закон не действует, — мужчина, наконец, заговорил, прервав молчание, в котором они шли от самого дома, — туда, где не нужно делать Выбор. Туда, где можно жить, не убивая, и не бояться, что убьют тебя.
Лука облегчённо вздохнул, на мгновение прикрыв глаза. Ожидание восемнадцатилетия висело над ним дамокловым мечом, стискивая грудь и мешая дышать.
— Спасибо, мастер, — тихо произнёс он.
Над ними хрустнула ветка. Юноша резко повернулся на звук, поскользнулся, на мгновение, почувствовав, что взлетел и… проснулся в своей постели. На одеяло упал маленький паучок, и Лука смахнул его на пол. С того дня в лесу, когда он выследил убийц брата, прошла неделя. Юноша сомневался, правильно ли он поступил, просто уйдя оттуда. Сомневался и в то же время знал, что был прав.
На кухне сидел его наставник и пил чай. Посмотрев на взъерошенного, всё ещё мокрого после беспокойного сна воспитанника, мужчина заварил ему чай и, протягивая чашку, заметил:
— Кошмары уйдут, когда ты перестанешь сомневаться в своём выборе. Обрети мир с самим собой.
Меланхолия
Молодой мужчина сидел на крыше, привалившись спиной к тёплой трубе, и наблюдал за городом. Вид открывался весьма обширный: и на городскую площадь, на которой сновали торговцы и выступали какие-то пришлые лицедеи, и на маленькие улочки, где играли дети простых горожан, и на окружённую садом резиденцию посла.
В саду играли дети самого политика, и Лука невольно сравнивал их с городской ребятнёй. Он вспоминал своё детство, уроки родителей и размышлял обо всём, что в итоге сделало его тем, кем он стал.
Вот, к воротам резиденции подъехал экипаж. Дети, вспугнутыми цыплятами, замерли, прекратив игру. Увидев, как из экипажа вышел посол, они отряхнули одежду и, неспешно подойдя ближе, чинно поприветствовали отца. Судя по всему, посол отчитал их за недостойное их статуса поведение — не должны они носиться и вопить, как простолюдины.
Переведя взгляд на небольшую улочку, Лука успел увидеть, как городская ребятня побежала за стражниками, обходящими город, явно что-то крича и передразнивая их шаг. Вору не было слышно, что они кричали, но видимо ничего обидного, потому что стражники не обращали внимания.
Мужчина подумал, какими бы выросли эти дети, сложись их судьба также, как и его. Узнай они, что такое голод и нищета; каково это, когда ребёнком лишаешься отца и матери… Если бы не старший брат, Лука не сидел здесь и не размышлял. Конечно, школа жизни закаляла характер, но так же могла и сломать. Памятуя об этом, мужчина страшился самой мысли о том, что его дети могли узнать ту же судьбу.
Лука вспомнил своего наставника, старого и уважаемого мастера-вора, научившего голодного и одичавшего мальчишку ремеслу, — воспитавшего его, как собственного сына. Объяснившего, что не всё, что не белое — обязательно зло. А добро бывает подлым и несправедливым.
От этих мыслей у мужчины потеплело на сердце. Да, после всех невзгод ему всё-таки повезло. И это позволило Луке не сломаться. Повезёт ли так другим? Совсем не факт. Так упаси их вышние силы от такой судьбы.
Стряхнув с себя меланхолию воспоминаний, Лука поднялся на ноги и стал спускаться вниз. Скоро посол выйдет из своего кабинета, оставив на столе только что привезенные документы, и спустится в столовую. А заказчик вора очень рассчитывал увидеть эти бумаги.