Резкое карканье прорезало напряжённую тишину, привлекая внимание к его источнику. Это оказался крупный ворон, кольцом на лапе.
— Лю-ди! — хрипло, но разборчиво выдал он. — Вы слишком долго относились к природе, как к дóлжному, и теперь ваше господство закончено!
Некоторые пленники, вскрикнув, упали без чувств, а посол, между тем, продолжал:
— Как вы уже могли заметить, мы не уступаем вам в развитии. Если вы хотите жить, то живите с нами на равных! Не уничтожая землю и всё живое. Если вы голодны — отправляйтесь на охоту. Хотите хлеба — засевайте земли. Вспомните, зачем вам нужны клыки и когти!
Люди переглядывались, перешёптывались. Для многих из них даже городской парк был дремучим лесом. Что уж говорить о том, что еда в понимании этих городских жителей росла уже взвешенной и упакованной. Пока на улице пленники пытались осознать своё положение, на четвёртом этаже офиса главный бухгалтер, вместе со своим отрядом, слушал говорящую птицу через открытую форточку. Увлёкшись, они совершенно не услышали осторожных, но всё же с непривычки царапающих жесткий кафельный пол когтями шагов. Когда за спиной раздалось тихое ворчание, женщины, как по команде, повернулись, едва ли не нос к носу столкнувшись с рослым медведем. Ещё парочка деловито перекрывала им коридор, расходящийся дверями кабинетов, и лестницу наверх.
По стеночке, властительницы цифр и финансов медленно спустились обратно на первый этаж и были вынуждены присоединиться к остальным пленникам. Выдавая волнение лишь сопением, да периодическими всхлипами, люди потеряно ждали своей участи. Громом среди ясного неба по городу прокатилась автоматная очередь. Громко визжа тормозами, из-за поворота выскочил потрёпанный, местами сильно помятый автобус. Каким-то чудом маневрируя между деревьев, он резко затормозил перед пленниками. Мгновением ранее, наученные долгим и, увы, горьким опытом звери тенями брызнули в стороны, прячась от людских глаз. Даже ворон величаво взмахнул крыльями и затерялся где-то среди листвы.
Двери автобуса распахнулись, и на ступеньке показался рослый мужчина в зелёном камуфляже.
— Эй, жертвы технического прогресса! — крикнул он. — Хотите жить — быстро в автобус!
Напуганная толпа, даже не осознавая этого полностью, рванулась в железную коробку на колёсах. Когда они набились внутрь, как сельдь в бочку, неизвестный закрыл двери и увёз сверженных царей в неизвестном направлении.
С тех пор прошло уже много месяцев. Мы живём в канализации, под городом. Здесь звери не могут найти нас — вонь начисто отбивает нюх. А крысы ушли на поверхность практически сразу. Мы остались одни в своём нелепом обиталище, полученном даже не силой. Мы были слабы, променяв умение выжить на технический прогресс. И теперь, лишившись его, мы остаёмся самыми слабыми на этой планете. Продукты, которые поначалу удавалось воровать из магазинов, давно закончились. Мы кормимся охотой и собирательством, словно пещерные люди каменного века. Знай мы тогда, что, спасая всех подряд, очень скоро останемся без еды — стали бы мы это делать? Надеясь, что этот кошмар скоро кончится, мы пытались сохранить свой вид.
Сейчас после каждой вылазки нас остаётся всё меньше. Многочисленная колония превратилась в маленький, вечно голодный отряд. Скольких ещё заберёт новый день? Нас всё меньше. Что принесёт нам завтрашний день? Вопрос, на который мы больше не хотим знать ответа.
Я выбираю
«Мира для всех!», «Мир во всем мире!» — сейчас эти фразы кажутся скорее смешными. Даже издевательскими. Ещё тридцать лет назад люди пытались придерживаться и всячески продвигать это мировоззрение. Но перенаселение взяло свое. Когда элементарных вещей и пищи стало не хватать уже всем, появились новые законы. И новые правила.
Чтобы хоть как-то сократить численность населения, стали выдавать лицензии на убийство. Всем. В обязательном порядке.
Каждый должен был сам для себя решить, скольких он готов убить. Ноль, три, тридцать три... Но не больше пятидесяти «в одни руки». Нет, можно и больше. Так сказать, тариф «Безлимит». Но когда тебе исполнится тридцать пять, твое лицо появится на городских экранах, и толпа просто разорвёт тебя. За всех, кого ты убьёшь, и не убьют они. Толпа захочет крови. И получит её.