– А правило это еще в силе? – осведомился я, несколько приуныв.
Он рассмеялся и развел руками.
– Разумеется, мой юный друг. Люди, живущие ремеслом, всегда разбираются в своем деле лучше дилетантов. Я чувствую, вы прибыли с обширными планами, а также со средствами для их осуществления.
Я признался, что подготовился к завоеваниям даже большего масштаба и припас кошелек в тридцать тысяч фунтов стерлингов.
– Мне небезразлична судьба любого из знакомых моего близкого друга, лорда Р., и, кроме того, лично к вам я проникся симпатией, так что вы, надеюсь, простите мои чрезмерно настойчивые вопросы и рекомендации.
Я горячо поблагодарил маркиза за участие и заявил, что с радостью выслушаю его великодушные советы.
– Тогда вот вам мой главный совет, – сказал он. – Не трогайте ваших денег, пусть лежат где лежат: в банке; не ставьте в игорных домах ни единого наполеондора. В первый же вечер, когда я явился за выигрышем, я потерял тысяч семь или восемь в ваших английских фунтах. В другой раз меня, по моей настойчивой просьбе, ввели в элегантный игорный дом, походивший на настоящий аристократический особняк; там меня спас от полного банкротства человек, к которому я с той поры питаю глубочайшее уважение. По странному стечению обстоятельств он тоже сейчас находится в этой гостинице: я узнал об этом, столкнувшись случайно с его слугою, – и, разумеется, тут же нанес визит моему старшему другу. Я нашел его таким же отзывчивым, мужественным и благородным, каким знал всегда. Когда бы он не жил совершенным затворником, я, пожалуй, взялся бы вас представить. А еще полтора десятка лет назад все шли к нему за советом… Человек, о котором я говорю, – граф де Сент-Алир, из очень старинного рода. Граф – воплощение честности и здравомыслия; здравый смысл никогда ему не изменяет… разве что за одним исключением.
– Каким же? – спросил я после некоторого колебания. Разговор занимал меня все более.
– Дело в том, что граф женился на очаровательной особе лет на сорок пять моложе его и, конечно, ужасно ее ревнует – полагаю, совершенно безосновательно.
– А графиня?..
– Думаю, что она во всех отношениях достойна своего супруга, – отвечал он несколько суховато.
– Мне кажется, я слышал сегодня ее пение…
– О да, она обладает множеством талантов! – Помолчав немного, он продолжил: – Я постараюсь не терять вас из виду; право, мне будет очень жаль, если моему другу, лорду Р., придется выслушать, как вас одурачили в Париже. Ведь при виде богатого чужеземца – молодого, беспечного, благородного и с изрядною суммою в парижских банках – тысяча гарпий и вампиров, того и гляди, перессорятся за право первым вцепиться в такую добычу.
В эту минуту я получил чувствительный тычок локтем под ребро: по-видимому, человек, сидевший справа, неловко повернулся.
– Слово солдата – ни один из вас, будучи ранен, не исцелится быстрее моего!
При громоподобных звуках этого голоса я едва не подпрыгнул на стуле. Обернувшись, я узнал офицера, чья обширная бледная физиономия запомнилась мне столь неприятным образом. Он яростно вытер рот салфеткою и, отхлебнув красного вина из бокала, продолжал:
– Ни один! В моих жилах течет не кровь! В них течет чудесный ихор! Заберите у меня отвагу и силу, заберите мышцы, кости – всё, заставьте вот так, без ничего, схватиться со львом; клянусь смертною клятвою, я голым кулаком вгоню ему клыки прямо в глотку, а самого насмерть засеку его собственным хвостом! Отымите, говорю я вам, все отпущенные мне бесценные качества – я все равно буду стоить шестерых в любой заварушке благодаря одной только быстроте, с какою затягиваются мои раны. Пускай меня исполосуют штыками, проломят череп, разорвут снарядом в клочья – а я опять целехонек, портной не успеет и мундир залатать. Parbleu! Видели бы вы меня нагишом, господа, вам стало бы не до смеха. Вот, взгляните хоть на ладонь: саблей рассечена до кости; а не подставь я тогда вовремя руку – лишился бы головы. Но прихватили разрубленное мясо тремя стежками – и через пять дней я уже играю в мяч с английским генералом, взятым в плен в Мадриде; играем себе под самой стеной монастыря Санта-Мария де ла Кастита! Арколе, господа, Арколе – вот где были бои! Там в пять минут мы так наглотались порохового дыма, что, если б выпустить его разом в эту комнату, вы бы тут все задохнулись! И вот, господа, получил я там единовременно две мушкетные пули пониже спины, заряд картечи в ногу, осколок шрапнели в левую лопатку, копье в левое плечо и штык под правое нижнее ребро; далее сабля оттяпала у меня фунт грудинки, а кусок разорвавшейся петарды попал точнехонько в лоб. Каково? Ха! Ха! И все это в один миг – вы бы ахнуть не успели! А через восемь с половиною дней я, босой и в одной гетре, уже совершаю форсированный марш – здоров как бык и, как и прежде, душа моей роты!