– И впрямь прелюбопытный случай, – заметил я и собирался было задать рассказчику пару вопросов, когда нас прервал Том Уистлвик, успевший, как оказалось, проветриться и воротиться и пребывавший уже в гораздо менее блаженном и более осмысленном состоянии.
– Послушайте, Карманьяк, уже поздно, я должен идти; право же, мне нужно, я ведь вам объяснял. А с вами, Беккет, мы непременно на днях встретимся.
– Очень жаль, месье, что я не успел изложить вам обстоятельства второго случая, который, да будет вам известно, еще таинственнее предыдущего. Он произошел с другим жильцом той же самой комнаты осенью того же года…
– Так сделайте милость, господа, приезжайте оба завтра обедать ко мне в «Летящий дракон».
И пока мы следовали через Зеркальную галерею, я успел добиться от них согласия.
– Смотрите-ка! – воскликнул Уистлвик, когда мы назначили точный час встречи. – Эта пагода, или носилки, или как, бишь, оно называется, так и стоит! И ни одного китайца поблизости. И откуда они, проныры, все про всех знают, ума не приложу! Я встретил тут Джека Наффлза – так он говорит: это цыгане, а не китайцы; интересно, куда они все запропастились? Пойду-ка, пожалуй, взгляну на этого пророка.
Он подергал за бамбуковые шторы, устроенные наподобие венецианских, так что они опускались снаружи красных занавесок; шторы, однако, не поддались, и ему удалось лишь сунуть нос снизу, где одна из них не доходила до носилок.
Воротившись, он сообщил:
– Там темно, этого малого почти не видно. Он весь в красном и в золоте, на голове расшитая шляпа, словно у мандарина; спит как убитый. Но зато, я вам доложу, запах от него – боже милостивый! Хуже, чем от свиньи! Ей-богу, пойдите понюхайте, хоть будет потом что рассказать. Фу! Тьфу! Ой, ну и запашок! Ф-фу-у!
Не соблазнившись сим заманчивым приглашением, мы кое-как пробились к выходу. Я пожелал обоим доброй ночи, напомнив об обещании быть на другой день у меня. Наконец я добрался до своей кареты, которая вскоре медленно покатила по лунной пустынной дороге меж вековых дерев к «Летящему дракону».
Сколько же всего произошло за последние два часа! Какое обилие ярких и причудливых картин вместилось в сей краткий промежуток! А какое приключение ждало меня впереди!..
Безмолвная, залитая лунным светом дорога разительно отличалась от шумного вихря наслаждений, из которого я только что вырвался. Позади остались грохот, музыка, бриллианты, краски и огни.
Дыхание мудрой природы в такой час действует всегда отрезвляюще. Я осознал вдруг с ужасом и раскаянием, что мои домогательства греховны и безрассудны. Ах, если б нога моя вовсе не вступала в сей лабиринт, ведущий бог весть куда… Об этом поздно было теперь думать; но капли горечи уже просочились в чашу, которую мне суждено было испить; смутные предчувствия тяжестью легли на мое сердце. Окажись тогда рядом мой славный приятель, Альфред Огле, или даже добрейший Том Уистлвик, я бы непременно признался в терзавших меня сомнениях.
Глава XVI
Парк Шато де ла Карк
Я знал, что по случаю празднества двери «Летящего дракона» не будут запираться часов до трех-четырех утра: ведь многие важные господа, желавшие веселиться на балу до последнего, пристроили в эту гостиницу своих лакеев, и те вернутся сюда не ранее, чем окажут хозяевам все надлежащие услуги.
Стало быть, я мог совершить мою таинственную вылазку, не боясь оказаться перед запертою дверью и привлечь к себе тем самым всеобщее внимание.
Мы наконец остановились под густой сенью ветвей вблизи вывески с драконом; свет из растворенных дверей гостиницы падал на дорогу.
Я отпустил карету, взбежал в развевающемся домино и с маскою в руке по широкой лестнице и вошел в мою просторную комнату, где черная обшивка стен, тяжеловесная мебель, темный полог над высокою кроватью, казалось, еще больше сгущали ночную тьму.
Я поспешил к окну, от которого по полу тянулась косая полоска лунного света. Пейзаж за окном дремал в серебристых лучах: Шато де ла Карк, его трубы и бесчисленные конические башенки чернели на фоне сероватого неба. В той же стороне, но чуть левее и ближе, примерно посередине между замком и моим окном, я различил кроны деревьев – небольшую рощицу, где, стало быть, и произойдет назначенное маскою свидание; здесь нынче ночью увижу я прекрасную графиню.