И глазам своим не верю... Это Бачука. Но... У него такое лицо, что оно пугает меня больше, чем напавший на меня забулдыга.
Бачука, он без слов принимается избивать своего противника. Хотя какой он ему противник? Он даже увернуться не может. Мне кажется, летят брызги крови. Зубы - так точно. Я зажмуриваюсь, но так страшно еще сильнее. Вдруг Бача его убьёт и его посадят?
Надо остановить это... Но как?
Заставляю себя открыть глаза. Тот, кто на меня напал, корчится на асфальте, а Бачука бьёт его ногами... Он его и правда убьёт.
Собираю всё своё мужество, хотя у меня поджилки трясутся:
- Хватит! - хочется крикнуть, но не выходит.
Хубутия меня не слышит. И мне становится еще страшней.
- Хватит! - уже со всхлипом выкрикиваю я, - Хватит! Ты же убьёшь его!
Я начинаю плакать. Как ни странно, это оказывает нужное действие. Бачука смотрит на меня, но так, как будто видит впервые. Однако делает шаг назад от своей жертвы.
Выругивается матом, пинает ни в чём не повинную урну.
Несколько минут у него уходит на то, чтобы взять себя в руки. И у меня - тоже. Я не хочу перед ним плакать. Я не уверена, что вообще хочу его видеть. Жестокость - это страшная вещь. Отталкивающая, но, к сожалению, весьма присущая людям.
- Ань... Вставай... Простудишься, - и голос у него тяжелый, как этот кошмарный вечер.
Он делает шаг ко мне. Меня это пугает до чёртиков.
- Н- н не под-хо-ди, - выговариваю я, стуча зубами.
- Я тебе помог, - тут же напоминает он.
Помог, да, но так... Что я теперь не знаю, что с этой помощью делать.
Он верно толкует мою реакцию.
- Ты, что, испугалась? Я тебя не трону... Что ты... - и вот голос молодого мужчины опять меняется. Становится мягче.
Кажется, что всё, что только что тут происходило, мне привиделось.
Но то, что не показалось - отчётливо слышно по стонам почти забитого им человека. Я не хочу быть причиной чьей-то смерти.
- Вызови скорую, - прошу я, всё-таки поднимаясь с земли.
- Ань... - в голосе Бачи - предупреждение, что я веду себя не правильно. Только я так не считаю.
- Вызови ему, пожалуйста, скорую, - требую я. Он колеблется, - Или не подходи ко мне...
Снова тихий мат. Бачука направляется к своей машине, открывает её, лезет в бардачок, достает сотовый и вызывает скорую.
Потом возвращается ко мне.
- Довольна? - тон царапает.
- Спасибо, - не знаю, что говорить, поэтому ляпаю первое, что приходит в голову.
- Пошли, доведу тебя домой, - говорит Бачука отрывисто, явно злясь.
Но... Я бросаю взгляд на стонущего мужчину.
- Только попробуй начать над ним квохтать, - цедит Бачука Учаевич.
Я собираюсь возмутиться, спросить, что с ним такое, а потом мелькает мысль, что бы со мной было, если бы не Хубутия.
Я прохожу мимо избитого Бачукой человека. Скорую он ему вызвал. И вон бежит второй.
- Антоха! Да что ж это такое?! - но громко возникать не решается, поглядывая на Хубутию с опаской.
- В машину садись! - велит Бача.
Я не решаюсь.
- Я её отгоню чуть дальше. И доведу тебя до дверей, - эти слова сопровождаются действиями.
Вот уже рука Бачи держит меня за локоть и тянет к машине.
Подчиняюсь, потому что мало ли что еще может ждать меня в подъезде. Соседи всё мечтают нас выселить. Пока им мешает то, что я своевременно плачу за квартиру, всеми правдами и неправдами доставая деньги.
Я оказываюсь в теплом салоне.
- У тебя руки поцарапаны. И джинсы порваны, - говорит мне Бача как-то прохладно.
Смотрю на себя. Вся грязная. Джинсы разорваны сильно, их только на выброс. И нога болит. А руки - да, сильно содрала.
- Всё заживёт, - отвечаю я.
- Дома есть чем обработать? - спрашивает Бачука, уже полностью себя контролируя.
Может быть, и есть.
- Да, - отвечаю ему сразу.
Не хватало, чтобы он меня из-за царапин в травмпункт повёз. Почему-то мне кажется, что он вполне может так поступить.
- Кто это был? - не оставляет он меня в покое.
Этот вопрос прилетает мне в спину, когда мы подходим к подъезду.
- Пьянь местная. На бутылку хотел денег, - отвечаю почти правду.
Позади слышится недовольное сопение. Ну. не всем достаются сытая жизнь и предопределенный успех с самого рождения.
Мы заходим в подъезд. Я хочу быстрее отделаться от его общества. Да, он меня спас, но при этом показал себя с той стороны, которая меня пугает в людях.
И я уже ничего не понимаю. У двери своей квартиры даже не прислушиваюсь. Напрасно. Ключ не поворачивается, дверь открыта.
Да еще и распахивается прямо на меня.