От него вкусно пахнет едой. Так, что мой пустой живот прилипает к позвоночнику.
Сильно... Но что толку жаловаться?!
- Переживу... - всё также сиплю, стараясь отлепиться от стены. И прикидывая, хватит ли у меня вообще сил добраться до дома.
- Книжки надо читать, а не по клубам шариться, - назидательно говорит спаситель.
И это до того обидно, что я лепечу:
- Я не шарилась...
- Да? А что тут забыла?
- На работу ходила устраиваться... Не взяли, правда, - и зачем говорю? Какое ему дело до моих бед?
Спасибо, что вообще вступился. Мог бы сделать вид, что ничего не происходит.
- Неужели? - голос начинает звучать как-то тяжело, - И кем?
- Официанткой... Я администратору не понравилась, - всё также доверчиво сообщаю я.
Может, и зря. Но я просто устала.
- Ммм... Ну-ка, лань волоокая, пошли со мной... А ты поднос-то удержишь?
В груди начинает распускаться буйным цветом надежда.
Может быть... Может быть... Всё-таки повезёт?
Глава 2
Аня
Мужчина проводит меня в подсобное помещение.
- Раздевайся. Чай будешь?
Мне внезапно делается до того неловко, что я не знаю, куда себя деть. Но раздеться я не успеваю.
- Андрей Алексеевич! Это уже ни в какие ворота не лезет! Вы развязали драку перед клубом... Вы вообще о репутации заведения думаете? - та администратор, которая не взяла меня на работу, врывается в помещение словно ураган.
- София Рудольфовна, я просил вас без стука ко мне не входить...
- А она что тут делает?! - восклицает женщина, заметив меня. Процент гнева у администратора увеличивается в геометрической прогрессии. Даже от злости, кажется, побелела.
Я в таких ситуациях редко умею идти на конфликт. Не боец я.
- Уже ухожу, - тихо говорю этой противной Софии Рудольфовне и делаю шаг в сторону выхода.
- Стоять! - командует мне Андрей Алексеевич.
И атакует администратора.
- София Рудольфовна, вы по какой причине девочку на работу не взяли? В залах работать некому...
- Эту?! - окатывает меня презрением женщина.
У меня перехватывает грудную клетку от обиды. Да что ж она за человек такой? Я ведь ей ничего не сделала!
- Эту! - не отступает Андрей Алексеевич. На вид ему лет 35. Может, он даже старше. Выглядит сурово.
Я бы такому противоречить не отважилась.
- Да она же все ложки с кухни утащит! Вы посмотрите только на неё! - администратор, приблизившись ко мне вплотную, явно брезгуя, двумя пальцами оттягивает оторванный рукав моей куртки.
От её наглости и своей беспомощности я теряю дар речи. Чувствую только, как лицо горит, шея горит, уши тоже горят. Кто дал ей право так меня унижать?!
- София Рудольфовна, - раздаётся неторопливый, какой-то бархатистый, с мягкими перекатами мужской голос откуда-то со стороны входа в эту подсобку, - Мне кажется, вы на себя слишком много берёте. И не трогайте девушку!
Последнюю фразу усиливает металл в голосе.
Я в ту сторону, откуда раздаётся голос даже взглянуть не смею. Мне так стыдно. И за себя, и за жизнь свою, и за проклятую бедность, с которой никак не справится, потому что я не знаю, как это делать. Меня этому не учил никто. Очень долго я каждый день борюсь за выживание...
Администратора от меня буквально относит в сторону.
- Бачука Учаевич... - обращается она к вошедшему.
Он с грацией хищника семейства кошачьих входит внутрь подсобки, наполняя её слегка терпким, вроде бы ненавязчивым ароматом своего парфюма. Который мне хочется втянуть в себя, чтобы заполнить лёгкие до отказа.
- Я уже 25 лет, как Бачука Учаевич, - осекает её молодой мужчина.
Теперь я его вижу. Потому что он останавливается прямо передо мной.
- Андрей, внятно объясни мне из-за чего весь сыр-бор, - молодой мужчина обращается к тому, который меня спас.
И вроде бы тот старше, но почему-то сразу понятно, кто кому подчиняется.
Андрей Алексеевич протяжно вздыхает.
- Бачука Учаевич, я вышел покурить. Там девчонку отморозки, которые с Висковым тусят, пытались затолкать в машину. Отбил. Спросил, что она тут делала. Говорит, что на работу хотела устроиться официанткой, но её не взяли. Залы зашиваются, скоро люди побегут.