- Стоило подумать об этом до того, как ты организовала нам этот... отдых, - мне Волчек тоже улыбается, но от этой улыбки у меня в желудке резко повышается кислотность. - Хотела вырваться на свободу, мамуля? Наслаждайся!
Отвернувшись, он рывком отодвигает часть стены, которая оказывается дверью, ведущей в еще одну комнату - судя по большой кровати, спальную, и я облегченно выдыхаю. Уже понимаю, что спорить бесполезно - он ни на шаг не отступит от инструкций, выданных ему отцом, будет сторожить меня по всем правилам, как какая овчарка или доберман. И я могу неделю биться в истерике, но не добьюсь отдельного номера или катания в столь желанном одиночестве, а вот его мои попытки уж точно позабавят...
Нет уж! Перебьется. И эту неприятность я переживу. Тем более раздельные комнаты немного упрощают дело и вполне примиряют меня с его нежелательным соседством. Ну... я надеюсь...
Нацепив максимально независимое выражение на лицо, я принимаюсь за разбор своих вещей.
Сойер справляется куда быстрее меня и первым занимает душ. Уходя, он запирает дверь номера на ключ, который кладет в карман, а еще выдергивает из розетки и забирает с собой телефонный аппарат с прикроватной тумбочки, к счастью, обходясь без демонстративности и не сопровождая свои действия никакой едкой шуточкой. Еще пара едкостей от него, и у меня откроется язва или, как минимум, будет изжога.
От "мамули" уже давно тошнит…
Закончив с вещами, я заваливаюсь на кинг-сайз кровать, которую Волчек великодушно - или по каким-то корыстным причинам - уступил мне, себя определив на диван за стенкой. Я практически без сил - сказывается отсутствие сна прошлой ночью - и тупо разглядываю потолок. Снова… Будто никуда и не уезжала.
Но тут есть что разглядывать.
Потолок, как и стены, деревянный, выкрашенный белой матовой краской, но массивные балки, разрезающие пространство пополам и горделиво нависающие над головой, притягивают внимание. А в сочетании с настоящим камином придают номеру какого-то деревенского уюта и шарма.
Я почти засыпаю, когда Сойер появляется из двери у изголовья кровати.
- Какой план? - спрашивает, дефилируя мимо меня в гостиную.
Взбудораженная шальной мыслью, а не вышел ли он из ванной в полотенце, я приоткрываю один глаз - но, слава Богу, он одет! Такого испытания мое бедное сердце могло не выдержать. И то, что мы практически родня, вряд ли стало бы для него серьезным аргументом.
- Тоже хочу в душ, - прячу возникшее на пустом месте волнение за банальными фразами.
- А дальше?
- Завтракать и спать.
- Боюсь, завтрак мы пропустили, но ранний обед, думаю, нам подадут в одном из ресторанов. Это не проблема.
- Он тут не один? - спрашиваю без интереса.
- Три. Кататься сегодня не планируешь?
- Планирую, - заставляю себя встать с кровати. - Если проснусь.
Глава 14.1 Горы
Когда я встаю, за окном уже темно.
Ну как темно - небо на горизонте черно-серое, но в комнате, тем не менее, светло, почти как днем, из-за многочисленных источников искусственного света, заглядывающих в два небольших, будто решетчатых, деревянных окна.
С разбега вскочив на придвинутый к окнам диванчик, я прижимаюсь лбом к стеклу и, затаив дыхание, любуюсь невероятной красотой снаружи. Подсветка лампочками и огнями различных форм и свечений серебрит густой снежный покров склона, заставляя его искрить и переливаться перламутром множества оттенков. Верчу головой, разглядывая внушительное семейство пушистых заснеженных елей слева, провожаю взглядом кабинки кресельного подъемника с пассажирами, перемещающиеся между высоченными столбами справа, и примеряюсь к будто причесанной гребнем широкой трассе на ближайшем ко мне склоне. Представляю, как буду съезжать по ней и даже, увлекшись фантазией, автоматически принимаю стойку для скоростного спуска и выставляю колени на воображаемых поворотах…
- Ты бы оделась, - слышу за спиной хмурый совет-тире-просьбу и холодею от ужаса. - Моя психика не настолько крепка, чтобы с легкостью переварить вид полуобнаженной мачехи в непреодолимо соблазнительной позе. Так и просит пристроиться сзади и… - не договорив, он ухмыляется. - Надеюсь, у тебя это случайно получилось, а не часть коварного плана по приру…
- Ты бы стучался, - огрызаюсь, совладав с собой, хоть мне это удается не сразу, но его последняя фраза резко возвращает мне самообладание, - и мой коварный план по приру с треском провалился бы.
- Дверь была не заперта, - пожимает плечами, и мне нечего возразить.
Под его типа безразличным, но прожигающим меня насквозь взглядом, чувствую, как по телу прокатывается волна сладкой дрожи, а ноги становятся ватными. И я густо краснею, осознавая, что, действительно, одета совершенно неподобающе, точнее, совсем не одета. Тонкая хлопковая майка, которую я выбрала для сна, едва достает до пупка, а трусики я надела первые, что попались под мою сонную руку, и это оказались очень низкопосаженные стринги на завязках по бокам, совершенно ничего не скрывающие даже спереди, а уж вид сзади в полуприсяде… да еще и на возвышении… Оу фак!..
Но, несмотря на свое открытие и дикое смущение, я не двигаюсь с места. Так и стою на диване, не делая попыток спрятаться за ночной шторой или, подбежав к кровати, закутаться в простыню, даже не пытаюсь прикрыться руками, как, наверное, сделала бы любая девушка на моем месте. Я же будто приросла к полу, точнее, вросла ступнями в диванную подушку и таращусь на Сойера, не моргая.
Он тоже смотрит на меня, не отводя пылающего взгляда. Глаза его прищурены, видимо, чтобы скрыть их голодный плотоядный блеск, но я его отчетливо считываю и… замираю. Дыхание стремительно замедляется, сердце, напротив, разгоняется, неистово бухая в груди, как это бывает в предвкушении чего-то опасного, но неотвратимого и такого необходимого, и - о, Боги! - желанного! А в голове пустота. Звенящая и губительная - ни одной мысли, способной воззвать к моему рассудку, уберечь от неосторожного шага, от необдуманного поступка, от непростительной, непоправимой ошибки... Но я и не хочу быть рассудительной.
Не сейчас.
Сейчас я хочу другого...
И я такая тут не одна.
Мы сверлим друг друга жадными взглядами, воздух между нами ощутимо наэлектризован, будто все провода в комнате оголены, как и наши нервы. Температура тела - моего, по крайней мере - стремительно подскакивает, а напряжение достигает запредельной отметки, отключая голову и заставляя поддаться безумию. Всё, кроме нас двоих, кажется неважным и несуществующим. Только мы. Только этот момент. Здесь и сейчас.
Я первой не выдерживаю накала, подчиняюсь приказам охваченного желанием тела, и, качнувшись вперед, уже готова сделать шаг ему навстречу, как Сойер вдруг резко отлипает от косяка, который по обыкновению подпирал плечом, и поспешно отступает в свою комнату.
- Я подожду за дверью, - говорит хриплым шепотом - голос ему, похоже, отказывает, и он глухо прокашливается. - Поторопись, если не хочешь опоздать на ужин.
Он плотно закрывает за собой дверь, а я остаюсь. Возбужденная и пристыженная на своем диванном пьедестале.
Какое-то время стою неподвижно, застыв на месте, одновремено и не веря в то, что он сбежал, и радуясь, что хоть кто-то из нас еще способен думать головой, а не тем местом, что отчаянно пульсирует между ног. И мне нестерпимо стыдно, что этот кто-то не я.
Неуклюже спрыгнув, принимаюсь суетливо одеваться. Под белый спортивный костюм, в котором собираюсь идти на ужин, сразу натягиваю термобелье, чтобы потом снова не пришлось полностью раздеваться - я, наверное, и спать теперь буду при полном обмундировании, - и без колебаний нажимаю на ручку межкомнатной двери. Если буду медлить, так и не решусь выйти к Сойеру и взглянуть ему в глаза после своего позора.
Но боялась я зря - в комнате его нет.
Мое замешательство длится не больше секунды, в течение которой я догадываюсь выглянуть в коридор. Расположившись спиной ко мне, Волчек вновь стоит, прислонившись верхней частью тела к стене. Он делает так всегда, словно или сам неспособен стоять ровно, или здание рухнет, если он не будет его поддерживать. Казалось бы, какое мне дело? Но сейчас я на взводе, и чужая дурная привычка вызывает тихое бешенство и ломоту в зубах. Поэтому, проходя мимо, я шиплю раздраженно:
- Я уж думала, что ты сделал мне подарок и свалил насовсем.
- Десять минут назад ты хотела совсем другого, - усмехнувшись, парирует он и следует за мной.
А мне хочется откусить себе язык - нарвалась, идиотка!..