"Ой-ё… и как же я буду ехать?.." проносится в голове, хотя никуда ехать я сейчас не хочу.
Но меня никто не спрашивает.
Видимо, почувствовав мое напряжение, Волчек ослабляет хватку и отодвигается. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не застонать от… от холода. Точно от холода.
- Ключ в замке, - напоминает он сухо, и я поворачиваю плоскую железяку.
"Ski-doo" оживает. Положив руки на рукоятки, левой дергаю рычаг дросселя, и вскрикиваю, когда махина резко дергается и рвет с места. Меня откидывает назад и вжимает спиной в Сойера.
Развернувшись на месте, неуправляемый снегоход с ревом несется вперед, прямо на маленькую елочку. Нервно крутанув рулем, я чудом уворачиваюсь от столкновения, вряд ли серьезного, но позорного, однако уже через секунду вынуждена сделать обратное движение - прямо по курсу высоченная могучая сосна. Я не успеваю ни подумать, ни дать команду конечностям, тело само реагирует - мышечная память и инстинкты. Но мне стыдно, и я стараюсь выправить ситуацию. Еще несколько движений рулем, уже осознанных, и снегоход выправляется на дороге. Я облегченно выдыхаю.
Прав был Сойер, управлять этой штуковиной не совсем то же, что водить тачку или моцик по бездорожью. Этот агрегат требует большей силы и концентрации, у меня пока плохо получается найти с ним общий язык. Да и под гусеницами у меня не твердая земля, а рыхлый сыпучий снег. Зыбкий, как пески в пустыне. Оттого моя адаптация сложна вдвойне.
И я благодарна Волчеку, что он наблюдает за моими попытками молча. Насмешек я бы не пережила. Но и не отступилась бы.
Русские не сдаются. А Вандербилты - тем более.
Я еду достаточно медленно, не форсируя, привыкая к рулению и новому для меня средству передвижения, но даже так я кайфую.
Разминаю сжимавшие панической хваткой руль пальцы, расслабляю мышцы спины и наслаждаюсь вождением.
- Куда едем? - прислонившись к моему уху, громко спрашивает Сойер, когда я сворачиваю с размеченных трасс.
- Туда, - кричу я, не поворачивая головы.
Не знаю, услышал ли он, или мой голос потонул в свисте ветра.
- Дорогу обратно найдешь? - не отстает мой телохранитель, а я не считаю нужным отвечать.
Мы едем все дальше, я чувствую себя все увереннее.
Когда мне кажется, что я освоилась, приноровилась к специфике управления снегоходом, я смелею и добавляю скорости.
- Осторожнее, не убей нас, - почти кричит в него Сойер.
Я дергаю плечом, чтобы не говорил под руку, и… зря…
Плечо неотделимо от кисти, сжимающей рулевую рукоять, и дернув им, я одновременно дергаю влево руль и автоматически увеличиваю нажатие на рычаг газа.
Чертова цепная реакция.
Я соображаю, что так делать нельзя, но слишком поздно.
Резкий поворот, рывок, и снегоход на полном ходу влетает в большую вековую сосну.
Лоб в лоб.
Скрипучий скрежет металла и жалобный стон древесной коры.
Твердокаменный ствол разово содрогается, осыпая нас снежным дождем.
Я не удерживаюсь в седле и вылетаю затылком вперед.
"Почему я не пристегнута?"
Удар. Звон. Привет, другая сосна…
И темнота.
Глава 20 Плохие новости
Больно.
Как же чертовски больно.
И шумно.
В голове нестерпимый гул. И тяжесть. Свинцовая, неподъемная тяжесть.
Мне надо снять шлем. Почему Сойер не поможет мне снять шлем? Какой же он тяжелый. Я и не замечала раньше. Он весит целую тонну. Или две.
А, может, это не только шлем?
Может, меня придавило сосной? Или снегоходом? Ну, мало ли… Всякое бывает. Наверное…
Или это какой-то специальный шлем, с раскрывающимися при ударе подушками безопасности, как в машинах. Хотя нет, подушки должны быть легкие.
А почему такая тишина?
В голове звенит, да, но я не слышу никаких посторонних шумов. Где звуки трассы, счастливый смех катающихся, где характерный тык-дык от кабинок подъемника на стыках транспортерной ленты?
Хотя откуда, блин, взяться звукам, если я уехала далеко от базы? Ну ладно, но почему Сойер не разговаривает со мной? Он что, психанул на меня и ушел? Я, конечно, заслужила, и он предупреждал, но как же я доберусь одна? А снегоход убитый на себе потащу? Засада…
А темно-то как. Небо черное-черное, и ни луны, ни одной самой крохотной звездочки. Уже ночь, что ли? Залежалась я тут.
Надо вставать, но как же неохота. Хочется лежать и лежать, и смотреть на это небо. Которое как будто раскачивается.
Странно. Почему небо раскачивается? Или это я раскачиваюсь? Я на лодке? Нет, я не могу быть на лодке, я в снегу. Хотя снег тоже похож на море.