- Привет, - вспоминаю про приличия.
- Ты перетренировалась, что ли? - подает мне стакан с водой младший пасынок. - Долго тебя не было…
- Я часто отдыхала, не волнуйся. Просто… не стоило бегать после вчерашнего, - вру и не краснею - кровь так и не хочет нормально циркулировать.
- Да, наверное, - Спенс ухмыляется. - Наша мачеха вчера накидалась вискаря как не в себя. Я не видел, чтобы люди столько пили.
Это уже Сойеру.
- С радости или с горя? - улыбается братишке, но я чувствую, что он напряжен.
Натянут как тетива индейского лука.
- Мистер Вандербилт приходил, - помрачневшим голосом поясняет Спенсер, и лицо Сойера меняется.
На смену напряжению приходит сочувствие. Отворачиваюсь.
- Мне жаль, - тихо и громче после паузы: - Я с новостями.
- Какими? - вскидываюсь, ощущая, как быстро-быстро застучало сердце, гоняя прежде негонимую кровь по венам.
И щеки сразу защипало теплом.
Сойер зыркает на Спенса:
- Оставь нас.
Провожаю младшего О'Грейди взглядом, просто чтобы отсрочить озвучивание новостей. Я боюсь их. И хочу услышать, и боюсь. До истерики, до панической атаки. Ладони влажнеют, во рту сохнет, и я машинально облизываю губы.
Он замечает.
- Секси мачеха? - спрашивает с ухмылкой.
- Спенсер прикалывается надо мной, - улыбка получается кривой.
- Эт-то вряд ли. Просто яблочко от вишенки...
- Это ты о чем?
- Это я о том, что у парней О'Грейди вкусы совпадают.
Нервно хихикнув, опускаю глаза.
- Ты как? - тихо и серьезно.
Неопределенно дергаю плечом. Он пересаживается спиной к входу, тянет руку через стол и переплетает свои пальцы с моими. Сжимает. Пальцы у него горячие и от них бьет током, как всегда. Нет, сейчас даже сильнее - я слишком долго не была в его электрическом поле, и силовое воздействие ощущается мощнее.
Разряд как от дефибрилятора.
- Без тебя в доме чертовски тоскливо, - низкий гортанный звук его голоса прошивает меня насквозь, оголяя нервы.
У меня мурашки по спине, будто он касается ее. А он и касается - взглядом, голосом, оставляя на коже ноющий след, как после ожога.
Сцепляемся взглядами, нас замыкает на какое-то время. И время останавливается. И я вижу только его. Он один в фокусе, как в круге прожектора, а все остальное обесцвечивается, теряет яркость, расплывается и заблюривается, словно кто-то активировал функцию "виньетка" на фото в инсте.
Чувствую влагу на щеке и понимаю, в чем причина этого эффекта виньетирования - слезы. Никакой магии…
Сойер протягивает свободную руку и стирает мокрую дорожку снизу вверх.
- Умираю, как хочу тебя обнять, но…
- Нельзя, - шепчу, давясь слезами.
- Возвращайся домой, Хэвен, - просит по-русски. - Давай скажем все отцу и снова будем вместе.
- Разве что-то изменилось с последнего разговора? - нехотя высвобождаю свою руку из его. - Ты уничтожил компромат?
- Мне просто наплевать. Было наплевать тогда и сейчас. Я побыл без тебя и… не хочу ждать.
- Если компромат не вымысел, и Рассел пустит его в ход, то без тебя буду я, - поднимаюсь и отхожу к мойке. - Так не хочу я.
Включаю холодную воду, чтобы смыть остатки слез. Сердце рвется из груди, рвется к Сойеру, но… нельзя.
- Я поговорю с Расом. Скоро, - что "скоро" - это уже сегодня, я умалчиваю.
Вдруг что-то пойдет не так. Не хочу его обнадеживать.
- Только не затягивай сильно. Иначе с ним буду говорить я. Мы нашли этих уродов.
Без паузы, без перехода, даже голос не изменился. Но я не удивлена. Наверное, чего-то такого и ждала, когда увидела его у нас. Поэтому и спрашивать "каких уродов?" мне не нужно, понимаю, о ком речь, без дополнительных объяснений.
- И кто они? - не оборачиваясь.
Голос дрожит.
- Зачем тебе знать? Что тебе скажут их имена?
Пожимаю плечами.
- Тогда отвези меня туда.
- Куда?
- Ну… туда, где вы их держите. Хочу сама…
- Что ты хочешь сама? - с нажимом.
Во взгляде устремленных на меня глаз смесь из непонимания, недоверия и немножко ужаса, которое испытываю и я сама.
- Н-не знаю! Посмотреть в глаза, ударить… Нет! - срываюсь. - Я хочу их переехать! Как они переехали моего брата и меня!
В столовую вбегает Спенсер.
- Хэвен, все нормально?
Я не заметила, как перешла на крик.
- Д-да… Прости…
Осекаюсь. Опять это "прости". Я ведь не чувствую себя виноватой, не чувствую, что мне есть за что просить прощения. Просто так проще отделаться от человека, избежать дальнейших расспросов и… и вообще!
Спенс обменивается взглядами с братом и, помедлив, уходит.
Пыл мой поугас, но не решимость, непонятно откуда взявшаяся, но непоколебимая.