- Мы задержались. Он ждал важного звонка. И мы уже собирались взлетать. Он отлучился в… уборную. Я пошел за ним спустя четырнадцать минут и нашел его… возле раковины.
- Его убили в туалете?! - не верю тому, что слышу.
- Да. Ему выстрелили в затылок. Один точный выстрел…
Вздрагиваю всем телом, и МакАртур замолкает.
- Избавьте меня от подробностей, - прошу, выставив ладонь. - Я… не хочу.
Мотаю головой, отгоняя непрошенные видения.
- Простите.
И снова "Простите"… Какая ирония…
- Кто это сделал?
- Мы не знаем. Выясняем.
- Как не знаете? - сатанею от маразма происходящего. - Директора ЦРУ застрелили прямо в штаб-квартире, и вы не знаете, кто это был?
- Нет.
- У вас изменились требования безопасности? К вам теперь так легко проникнуть?
- Нет. Никакого вторжения не было. Это совершил кто-то… свой, - лицо его заметно краснеет, то ли от стыда, то ли от гнева, или от бессилия. - Камеры ничего не зафиксировали. Кто-то хорошо знал, где расположены камеры. Его ждали в кабинке. И выстрелили почти сразу, как он вошел.
- У вас по ночам так много народу на местах?
Не то чтобы мне хочется поиграть в детектива или я что-то понимаю в расследованиях, но то, что он говорит, звучит так абсурдно, так нелепо, что поверить в это я не могу. Поэтому, наверное, и не истерю из-за сообщения о смерти мужа - я в нее попросту не верю! Не осознаю, что это может быть правдой.
- Эта ночь особенная, поэтому да. Немало. Сейчас все проходят проверку.
- А вы, почему вы здесь? Почему меня доставили домой? Это вы звонили мне несколько раз? - деловито сыплю вопросами.
Наверное, я так абстрагируюсь.
- Да. Мы вас искали.
- Зачем?
- Заместитель директора Бэрроуз решил, что вы нуждаетесь в охране.
- Я? - невольно повышаю голос. - Почему я?
- На вас не так давно было совершено покушение.
- В смысле, на мо…
Осекаюсь. Может, он не знает про Хайдена? Может, Рас не делился с подчиненными семейными проблемами? Если бы он посвятил своих людей, это могло вывести их на правду о Сойере, а вряд ли муж стремился это афишировать. Ну и я не буду.
- Покушение было, допустим. Но оно не было связано со мной. Кому я могу быть интересна? - развожу руками для наглядности.
- Вот это мы и хотим выяснить. А пока обеспечим вам круглосуточную охрану.
- Ну уж нет! - взрываюсь и даже подпрыгиваю на месте.
Прошлая "охрана" заточила меня в круглосуточную, хоть и комфортабельную, тюрьму. И пусть мне грех жаловаться, это заточение в доме с Сойером стало лучшим, что случалось со мной, однозначно лучшие дни в моей жизни, даже те, что мы провели, раздражая друг друга. Но в другую тюрьму - ни за что!
- К сожалению, это не зависит от вашего желания.
Холодно и официозно. Этим человеком мое мнение точно не учтется, но я все равно попробую.
- Послушайте, Рэй, если на меня и покушались, то только потому, что хотели достать Рассела. Как вы знаете, они его уже достали, без моей помощи… - голос жалобно срывается. - Зачем им я?
- Не могу с вами согласиться. Будь целью ваших нападавших шантаж или запугивание директора О'Грейди, они не стали бы сразу палить из автоматов. Они попытались бы взять вас в заложницы и выдвинуть требования. А "Мерседес" вашего отца безжалостно расстреляли. Предосторожность не помешает. Это для вашей же пользы.
- Снова сидеть взаперти - для моей же пользы?! - срываюсь на крик и даже не пытаюсь успокоиться. - Вы, верно, издеваетесь? Прекратите это, МакАртур!
- Это не в моей власти, миссис Оу.
- Моя фамилия Вандербилт!
- Мне это известно.
- Хорошо. Ладно. Свяжитесь со своим начальством и скажите, что…
- Я не буду звонить. Я - солдат. Я получил приказ, и я его исполню.
В бессилии зажмуриваюсь. Но снова распахиваю глаза. Вгрызаюсь взглядом в серые глаза помощника Раса.
- И как долго это будет продолжаться? И не вздумайте мне сказать, что пока не разберетесь. Я сыта этим по горло.
Он молчит.
- Прекрасно! Убирайтесь!
- Пожалуйста, миссис Оу, поймите, мы…
- Убирайтесь!
Он уходит, а я обессиленно стекаю на пол. В голове черная вакуумная пустота. Ни эмоций, ни мыслей, ни желаний, ни ощущений. Ничего.
Я так валяюсь до рассвета, но не сразу его замечаю. Как не замечаю и то, что лежу в неудобной позе, с подвернутой под себя ногой. Она онемела, но я понимаю это, только когда пытаюсь встать.
Неуклюже плюхаюсь обратно, падаю на бедро, но боли по-прежнему не чувствую. Сигнал в мозг не поступает, информация в нем не регистрируется.