Даже язык не слушается, повторяя, как заведенный:
- Я должна увидеться с ним. Должна увидеться, должна…
Сумасшедшая радость поднимается во мне, когда я узнаю дом. Его дом…
На втором этаже светится окно - мое окно…
Сердце замирает, дыхание останавливается, когда я бегу от машины к входной двери. Но от бурной радости я скатываюсь в безысходное отчаяние, пока пытаюсь достучаться и докричаться до него - он не хочет слышать. Он не хочет мне открывать.
И не хочет видеть меня.
Я ясно вижу это в его глазах. Они пустые и черные. Во взгляде то же равнодушие, что и в нашу последнюю встречу. И то же предупреждение. Даже приказ.
Он лишает меня сил и голоса. Пригвождает к месту. Я не могу даже пошевелиться и жду, что заговорит он, но он молчит. Лишь смотрит.
И под его взглядом мне страшно. Жутко. Одиноко.
Но я продолжаю стоять. Мне больше некуда деваться. Это единственное место, где я хочу быть. И я не уйду, пока не узнаю, что с ним происходит.
Что происходит с нами…
Но не могу заставить себя вымолвить ни слова. Мне кажется, что, если я издам хоть один звук, Сойер взорвется.
И я не уверена, что это будет хорошо для меня.
Может, я все узнаю, а, может, он меня просто выгонит.
Сейчас я ни в чем не уверена.
И просто жду, но мое тело меня подводит, его начинает колотить мелкая дрожь, и меня непроизвольно шатает вперед. Крохотное движение, полушаг, но Сойер понимает его иначе. И стены комнаты содрогаются от его тихого приказа:
- Не входи!
Безжалостный грубый голос. Чужой голос.
Я слышу его впервые за эти бесконечные… одну неделю, две? И не узнаю.
Снова дрожу, теперь от окатившего меня холода.
Почему он так со мной? За что?.. Больше я не двигаюсь, но его уже не остановить.
- Стой, где стоишь! - рявкает. - Ни шагу больше!
- Но… почему? - выдавливаю из себя.
Мой голос, в отличие от его, слаб и безжизненен.
- И у тебя хватает наглости спрашивать почему? - его потемневшие глаза полыхают гневом и ненавистью.
Я в ужасе от таких перемен в нем. Ничего не понимаю.
Это какой-то дурной сон. Какой-то трешовый психологический триллер. А я глупая и беспомощная главная героиня.
- Сойер, что с тобой? Почему ты разговариваешь со мной так? Что я сделала, чтобы ты вел себя так по-скотски? - я вся дрожу, внутри меня бушует ураган эмоций, возглавляемый страхом, но голос, на удивление, звучит твердо и спокойно.
С достоинством.
Это то, что мне сейчас жизненно необходимо. Выдержать этот разговор достойно, а не скатиться к мелодраме и позорному ползанию у него в ногах. Да, я люблю его, очень люблю, до безумия и самоотречения, но это не повод унижаться.
Мой любимый смотрит на меня, не мигая, словно видит впервые или хочет что-то прочесть в моих глазах.
Я не боюсь, мне скрывать нечего. Встречаю его взгляд открыто и бесстрашно. Если в нем и есть что-то преступное, то лишь тотальное обожание и преданность тому, кто этого, по всей видимости, не заслуживает.
И кому это совсем не нужно…
Я ехала сюда выяснить отношения между нами, готова была даже просить прощения у него, если виновата перед ним в чем-то, сама не знаю в чем. Но такой прием… Никому не позволю так с собой обращаться. Даже Сойеру.
Перестав сверлить меня взглядом, он отводит глаза и, тихо усмехаясь, покачивает головой.
- Подлая сука, - еле слышно цедит сквозь зубы, и мне даже кажется, что я ослышалась.
- Что?.. - зачем-то переспрашиваю.
Зрение туманится, все плывет перед глазами. Не может быть, что он это сказал. Этого просто не может быть.
Сойер снова ухмыляется.
- Это ты? Я знаю, что это ты. Скажи мне, как ты это сделала? Как тебе удалось такое провернуть? Как… Как ты могла?..
К концу речи его голос срывается до шепота.
Ему трудно это говорить, а мне невыносимо слышать. Не могу поверить, что он меня обвиняет. Но это происходит. Здесь и сейчас.
- Могла что? - теперь уже обвиняю я. - Ты… Ты серьезно считаешь, что это я стреляла в… я убила Рассела?!
Слова звучат так абсурдно, что даже смешно.
Мне. Не ему.
- Я был бы рад ошибиться. Но не могу игнорировать факты. То, как загорелись твои глаза, когда я пошутил про киллера. Ты сразу спрятала их, но я успел заметить. Тогда, конечно, не придал этому значения. Потом это твое желание самой поквитаться с убийцами брата. Такая кровожадность насторожила меня, это тоже был звоночек, но и тогда я списал на стресс. Причин ему было много, включая и твою потерю, и наше расставание, и необходимость лгать отцу в глаза, находясь рядом. А когда узнал… Знаешь, - впервые за свою речь он поднимает взгляд на меня. - В первую секунду я обрадовался. Обрадовался тому, что это было так кстати. Так своевременно. Прав был отец - дерьмовый я сын…