— Вопрос, ради кого? Нашему владыке ее предназначали или все-таки и правда Латифу?
Лалия потянулась, откинула назад волосы. Сказала с недоброй улыбкой:
— Для владыки Асира — Ирис.
— А многое ли зависело от Латифа? Была нужда его обхаживать? — Лин припомнила те характеристики, что давали старому Латифу мастер Джанах и Лалия. — Он, как я понимаю, и без того поддерживал скорее Джасима, чем нашего владыку? Мог Джасим использовать анху как незаметный канал связи с союзником?
— Если и так, своей смертью старикашка спутал ему все карты. Но, пожалуй, — на этот раз улыбка Лалии была откровенно зловещей, — стоит познакомиться поближе с этой красавицей и заодно спросить у Ладуша о результатах ее осмотра.
— Что ты хочешь от него услышать? — спросила Хесса. — Больную анху не стали бы дарить, да и отсюда выставили бы сразу.
— Болезни бывают разные, — Лалия поднялась, прошлась по комнате, задумчиво взяла с держателя кинжал с крупным синим камнем в навершии. Похожий Лин видела у Назифа на поясе. Ну да, синий — цвет Шитанара. И заодно любимый у Лалии, который удивительно подходил к ее глазам. — В том числе болезни сердца и души, а их ни один лекарь запросто не обнаружит, разве что доверенное лицо, но эта златовласка здесь без служанок и без подруг. Я хочу знать, может ли она родить. И рожала ли до этого. Тогда получится задать правильные вопросы и надавить на нужные мозоли. Кто-нибудь из вас желает сделать знакомство с Зарой более тесным?
— Я не смогу, — покачала головой Сальма. — Она не подпускает. Мы говорили несколько раз, она всегда вежлива и спокойна, но доверять и доверяться не станет. Понадобится или много времени, или кто-то более… близкий ей по характеру.
— Мне она вряд ли запросто доверится, — усмехнулась Лалия. — Она для этого слишком опытна и, возможно, умна. Общение с Лин скорее напомнит ей об осторожности, чем настроит на искренность. И кто остается?
— Я? — изумилась Хесса. — Все, что у нас может быть общего — это происхождение. Да и то неизвестно. Детей я не хочу. Вернее, не хотела, — она вдруг замялась. — Даже в страшном сне мне не могло присниться, что мои возможные дети будут таскаться по трущобам вместе со мной. Нет уж, я скорее сдохла бы сама, чем там родила!
— Вот именно, — сказала Лалия. — Если ты права насчет кочующего клана, в ней тоже много здоровой или не очень тяги к свободе и независимости. Она привыкла сама принимать решения, не оглядываясь на кродахов. А еще ты обычно так полыхаешь эмоциями, что вряд ли кто-то заподозрит тебя в притворстве. Да и наши «цыпочки» тебя не любят. Более бурно не любят, чем даже Лин. В данном случае это скорее плюс. Ты не умеешь подстраиваться под общество, а значит, интриги любого рода — категорически не твое.
— Здесь я должна расстроиться? Или обрадоваться? — мрачно спросила Хесса. — Ладно, я попробую. Но так как интриги не мое, а от притворства меня тошнит — ничего не обещаю.
— Не притворяйся. Просто молчи о том, чего ей не нужно знать, очень внимательно смотри и слушай и попробуй задать верные вопросы, если для них подвернется случай. А я расскажу, что узнаю у Ладуша. Кто дальше? Варда?
— Да, — Лин перелистнула несколько страниц. — На самом деле вряд ли Варда замешана в чем-то серьезном, для этого она слишком простодушна и романтична. Но таких наивных девочек очень легко использовать втемную, а у нее был в пути роман с мальчиком из кродахов, Газиром. Причем говорят об этом романе разное. Мирель думает, что они были знакомы и раньше, но точно не знает. Ей так «просто кажется». Юмна шипит, что парень на Варду и не посмотрел бы, если бы от нее не несло недавней течкой. Хотя в его возрасте, по-моему, кродахи готовы взять любую анху в любое время, не особо принюхиваясь. Но важно другое. Варда не скрывает этот роман. Я поболтала с ней немного сегодня. Похоже, что для нее Газир — больше, чем просто кродах, который доставил ей удовольствие. Не знаю, любовь это, влюбленность или девчоночья дурь… я не очень в этом разбираюсь. Но что-то есть. Она встревожена. Ждала, что ее возлюбленный придет сюда к нам и возьмет ее. «Он ведь родня владыке, к тому же он в посольстве, значит, у него есть право прийти в сераль, так?» Боится, что, раз он не пришел, посольство впало в немилость. Разговоры о том, что так может случиться, ходили еще дома, и Газир не раз повторял, что ничего не боится. «Как будто мы ехали не к владыке Имхары, а в пасть зверогрыза!»
— Кто-нибудь из анх сгущает краски, когда речь заходит о возможной «немилости»? — с интересом спросила Лалия.