— Только наши, — растерянно отозвалась Сальма, будто сама удивлялась такому неожиданному повороту событий. — Почти все не рады новеньким, кто-то больше равнодушен, кто-то больше зол, поэтому их уже успели напугать и «нижними», и «казармами» как знаком особого раздражения владыки. Кто-то даже вспомнил последние казни на площади Им-Рока.
— Только о том, что это был трущобный Рыжий и его шайка, по-моему, забыли упомянуть, — скривилась Хесса.
Лалия кивнула.
— Новеньким даже стараться не надо, наш сераль все сделает за них. И напугает, и напустит туманов не хуже, чем на болотах Харитии.
— А и правда, кто-нибудь знает, где посольство господина Джасима? — вдруг спросила Сальма. — Они точно были во дворце, но я не видела никого, кроме анх. Они ведь не могли сразу уехать обратно?
Хесса нервно заерзала, а Лин вопросительно посмотрела на Лалию. Секретность секретностью, но Сальма им помогает, а история с отравлением рано или поздно все равно просочится в народ. И еще неизвестно, в каком виде!
— Что? — пожала плечами та, перехватив ее взгляд. — Вы можете рассказать, раз уж мы все здесь. — И добавила, взглянув на Сальму: — Ты ведь и без моих напоминаний понимаешь, что многому из сказанного сегодня лучше остаться в этой комнате? Но давайте позже. Сейчас печальные подробности, связанные с посольством, не так уж важны. Важнее другое — я хочу, чтобы Варда не просто тревожилась. Я хочу, чтобы она думала, что с этим ее… Газиром случилось что-то очень страшное. Может, и не казнь на площади, но что-то вроде того.
— Они что… все убиты? — спросила Сальма, на глазах бледнея.
— Живы, — буркнула Хесса. — Лежат во дворце первого советника под бдительным присмотром лекарей. Я объясню потом.
— Но новеньким об этом знать не обязательно, — Лалия неуловимым движением метнула кинжал. Вжикнул металл, сверкнул синим камень в рукояти, и клинок с глухим хрустом вонзился точно в лоб сынка Пузана, все-таки нарисованного Лин после памятного разговора с Джанахом о судьбах мира и повешенного вместо мишени.
Дернулась Сальма, хмуро взглянула на Лалию Хесса.
— Я могу закинуть ей такую идею, — Лин рассматривала получившуюся композицию с мрачным удовлетворением. — Получится даже вполне правдоподобно, мне и намекать не придется, она сама решит, что анха с меткой владыки точно знает больше, чем анхи без меток. Но объясни, зачем? Ты ждешь, что она, как я когда-то, полезет через стену в поисках правды?
— Нет, боюсь, на такие опрометчивые подвиги, кроме тебя, мало кто способен. Мне интересна реакция новеньких. И не утруждайся, слух разлетится по ушам и без твоей помощи, я знаю, кто справится с этим, не привлекая внимания, тихо и незаметно. Тебе пока не стоит открыто вмешиваться в спектакль. Вполне возможно, наоборот, именно тебе придется развенчивать ошибочные слухи. Анха с меткой владыки может это сделать. Смотрите очень внимательно, кто бросится утешать нашу влюбленную крошку и как. А кому будет интереснее докопаться до сути и понять, что творится за стенами дворца, за которые им не перебраться. Мне нужны те, кто будет вести себя так, будто от правды зависит их жизнь. А может, и нечто большее. Но, я думаю, эти таинственные «они» будут крайне осторожны. Значит, стоит обращать внимание даже на самые незначительные детали.
— Операция «хорек в курятнике»? — хмыкнула Лин. — Устраиваем знатный переполох и смотрим, кто куда бежит?
— Бежит, лежит, смотрит, — кивнула Лалия. — И особенно — в какую сторону думает. Самое время побыть хорьками, а не цыплятками. Надеюсь, вы к этому готовы.
Глава 5
Все эти дни Ладуш в серале почти не появлялся, за порядком приглядывали евнухи и Лалия. Похоже, на другой половине дворца жизнь кипела вовсю. И, хотя теперь ей и в серале было чем заняться, Лин все равно грызло любопытство. Хотелось знать всю картину целиком, а не только свой крохотный участок.
В тот вечер кродахи снова не почтили своим вниманием истосковавшихся анх. Когда Лин укладывалась спать, из зала несло разочарованием и недовольством. Пожалуй, еще немного такого пренебрежения прелестями цветника, и Ладуша ждет очередной виток вытья и истерик, только уже всеобщего, а не от одной Гании.
А утром Лин разбудил евнух — очень рано, весь сераль еще спал.
— Госпожа Линтариена, пойдемте со мной.
— Срочно? — зевнула Лин. Растерла лицо ладонями. — Да, сейчас. Оденусь. Кофе бы…
— Кофе позже. Господин Саад просил, чтобы госпожа была натощак.
— О-о, — протянула Лин, тут же вспомнив обещания профессора после запечатывания разрыва. — Суду все ясно. Его выпустили из цепких лап любопытные гости, и он вспомнил обо мне.