— Да, — наверное, она сейчас сидела красная, как вареный краб, но ответила честно. Не только ему — себе. — Да, профессор, я поняла. Спасибо за объяснения.
— Не благодарите, — фыркнул тот. — Ваше благополучие отвечает моим интересам. Вряд ли владыка обрадуется, если вдруг по моему недосмотру лишится своей новой митхуны.
Лин возвращалась в сераль задумчивая. Не торопилась. На самом деле сейчас бы найти тихое местечко, посидеть одной и еще раз прокрутить в голове слова профессора. А еще лучше — поговорить с Асиром. Не о встрече с Саадом, об этом ему и без нее доложат. Просто — поговорить, все равно о чем. Побыть немного рядом. Может даже… Лин вспомнила кое-какие вопросы, и к щекам прилил жар, соски заныли, а внизу живота погорячело. Может, даже побыть немного той самой анхой, которой так важно стать целой. С Асиром у нее отлично это получается.
Но Асиру, кажется, снова не до нее… Если вся эта толпа гостей задержится здесь еще на месяц, а то и больше — вдруг небывало сильный талетин окажется еще и небывало долгим? — да она с ума сойдет! Снова полезет через стену и в окно, и в этот раз Асир наверняка одобрит ее цель! Лишь бы не впереться в его спальню совсем не ко времени.
Она помедлила перед дверью сераля. Евнух не торопил, терпеливо ждал. Может, сразу пойти в сад? В зарослях жасмина талетин почти не ощущался, высокая стена и густые ветви защищали от ветра и песка. Но желудок протестующе заворчал, он уже забыл о пирожках профессора. И Лин решила сначала позавтракать, а уже потом…
Но, едва открыла дверь, на нее обрушилась настоящая какофония. В сераль все-таки пришла полномасштабная истерика, а Ладуша с его настоями видно не было.
— Кажется, там срочно нужна бочка успокоительного, — обернулась Лин к евнуху.
— Да, госпожа Линтариена. Я доложу лекарям.
И ушел, а Лин поймала за рукав первую попавшуюся относительно спокойную анху — ею оказалась флегматичная Тасфия.
— Что тут стряслось с утра пораньше?
— Очередные глупости, — Тасфия обернулась, окинула взглядом общий зал и показала на кучку анх возле фонтана. — Вон, Варда. Рыдает по своему Газиру, хотя какой он ее, раз она здесь?
— А что с Газиром? — Лин вполне искренне заинтересовалась, она ведь не знала, что придумала для слухов Лалия.
— Скормили анкарам, отрубили голову и повесили, — деловито сообщила Тасфия. — Именно в таком порядке. А то, что осталось, сейчас в пыточной у господина тайного советника.
Лин пришлось зажать рот ладонью, чтобы не расхохотаться — смех при таких кошмарных известиях, пожалуй, навсегда рассорил бы ее с несчастной Вардой. Но надо же, оказывается, у Тасфии отменное чувство юмора! Немного черное, но почему бы и нет?
— А остальные? — спросила, справившись с рвавшимся наружу смехом. — Страдают за компанию?
— Боятся, что с анхами господина Джасима поступят так же.
— А наши очень старательно их в этом убеждают? — фыркнула Лин. — Спасибо, Тасфия. Я уж было испугалась, что кого-нибудь снова берет в жены очередной старикашка, на которого надеялась Гания.
— А что же на самом деле с Газиром? — любопытство было не чуждо Тасфии, Лин не удивилась вопросу. Быстро посмотрела, кто из анх может слышать разговор, заметила неторопливо идущую в их сторону Ирис и помедлила, прежде чем ответить: — Думаю, что анкары получили сегодня более питательный завтрак, чем какие-то сомнительные мальчишки. Я знаю их смотрителя, он не позволит травить зверей. Может, речь шла не об анкарах, а об акулах?
— Может быть, — согласилась Тасфия. — Но господина тайного советника точно упоминали.
— Пойду, пожалуй, скажу Варде, что анкары не у дел, — Лин повернулась, словно невзначай мазнула взглядом по спокойной, даже как-то преувеличенно бесстрастной синеглазой красавице, кивнула: — Доброе утро, Ирис. Рада, что тебя не коснулась всеобщая истерика.