Асир увел Исхири через одну из тех самых дверей, которые выглядели заброшенными и давно вросшими в камень стен. Кстати, петли в них действительно не скрипели! Сколько же всяческих тайных ходов и выходов на самом деле в серале? А вскоре впереди заплясало пятно света, и Лин побежала вниз быстрее. Кто-то, видно, догадался поискать ее в этом всеми позабытом местечке. Хорошо, что сейчас, а не раньше!
Лампу нес Ладуш. При виде Лин он остановился и воскликнул:
— Предки! Наконец-то!
Лин виновато развела руками. Смешно, наверное, выглядело в сочетании с абсолютно счастливым лицом и не желающей прятаться улыбкой. Конечно, отсутствие второго советника в серале — не повод не предупредить вообще никого о том, куда идешь. Тем более что Ладуш и в прошлую ночь глаз не сомкнул. Но ведь и у нее была причина! И даже не одна.
— Мне с головой хватило утра с нашими цыпочками, чтобы снова отвечать на слишком личные вопросы и выслушивать бред, — все-таки объяснила она. — Надо было побыть одной и успокоиться. Простите, я не думала, что позабуду о времени.
— Если тебе снова вздумается сбегать в забытые предками углы, найди способ хоть кому-нибудь об этом сказать, — Ладуш отступил, давая ей возможность пройти и подсвечивая лестницу вниз. — Чую, владыка нашел тебя первым. И твое уединение прошло с весьма большой пользой, — добавил он с заметной усмешкой в голосе.
— И он просил передать, чтобы вы меня вывели из сераля. Незаметно. Только переоденусь.
— А знакомый путь с прыжками через садовые стены уже не подходит? Что опять пришло ему в голову?
— Он будет ждать меня в зверинце, — Лин не видела причин таиться от второго советника. Спорить тот не станет, и лучше пусть знает, куда они отправились, чем попусту бегает по дворцу в бессмысленных поисках. — Сказал одеться тепло, потому что ночи в пустыне холодные. И он возьмет зверогрыза. Обещал показать мне… — она запнулась при виде непередаваемо жалобного выражения, появившегося на породистом лице Ладуша. Похоже, «что опять пришло ему в голову?» было гораздо более безобидным вопросом, чем какое-нибудь непроизносимое вслух «мой брат рехнулся⁈»
— Предки, — пробормотал Ладуш, опуская лампу. Они как раз спустились к общему залу сераля. — Разум окончательно покинул пределы этого дворца.
— Просто был тяжелый день, — сочувственно сказала Лин. — Перенервничали все. Надо развеяться.
— Знаешь, меня вдруг тоже посетило желание сбежать от вас — от всех! — куда-нибудь… да хоть в купальни. Не меньше чем на сутки, — хмыкнул Ладуш. — Надо непременно обдумать эту светлую мысль при случае. Ступай переодеваться. Потом придешь ко мне. И… — он окинул ее задумчивым взглядом. — Запах метки скрыть не получится. Но постарайся не привлекать внимания хотя бы… неуемным счастьем. Оно сейчас пахнет значительно сильнее. Если не хочешь застрять здесь до утра, конечно.
Застрять Лин не хотела — и не только до утра, но даже на лишние пару минут. Поэтому, кивнув Ладушу, привычно задвинула счастливую анху вглубь и выпустила агента Линтариену. И во всех деталях вспомнила Хранителя и то жуткое ощущение, которое он вызывал одним своим присутствием.
Судя по тому, как невольно шагнул назад Ладуш, получилось даже лучше, чем она хотела.
— Да, вот так в самый раз.
В зал она вошла в тот момент, когда в главных дверях воздвигся стражник и громогласно объявил:
— Советник Шарух к анхам владыки Асира!
Повезло! Теперь, пока советник Назифа не уйдет, все внимание будет направлено на него. Лин быстро проскользнула к своей комнате, успев заметить краем глаза мгновенный переполох в «курятнике». Выбрала темные штаны и рубашку из плотной ткани, которые Ладуш не так давно все-таки выдал ей для походов в зверинец, и кожаный жилет. Достаточно «тепло»? В любом случае, свитеров здесь нет… И так же, по стеночке, не привлекая внимания и держа в памяти образ Хранителя, добежала до комнаты Ладуша. Он окинул ее придирчивым взглядом и достал теплую даже на вид накидку.
— Надень. И пойдем, отведу тебя.
Лин с непередаваемым облегчением накинула на голову капюшон. Вот она, незаметность! Теперь можно спокойно выпускать обратно счастливую анху, потому что Асиру уж точно не доставит удовольствия настороженный и нервничающий агент! Да и ей совсем не хочется вспоминать самые жуткие минуты ушедшего дня.