— А придется, — сказал Сардар, только, кажется, не ей, а Элье, схватив обеими руками за бакенбарды и заглядывая в глаза. — Она. Моя. Анха. И вы похожи до ужаса. Особенно вот так — нос к носу, — а вот это уже, похоже, не рыси, а ей. Или… обеим?
В груди колыхнулся было протест. Хесса возмущенно уставилась на эту наглую агрессивную зверюгу, но вопрос «Чем это я на нее похожа?» умер прямо на губах, потому что рысь смотрела на нее в ответ с таким же возмущенным «Кто похож? Я⁈» в пугающем взгляде круглых ярко-зеленых глаз с чуть приподнятыми уголками. Будто в зеркало заглянула, вдруг подумала Хесса и, не сдержавшись, фыркнула.
— Такая же взбалмошная бестолочь? — спросила, усмехнувшись, чувствуя что-то вроде внезапного понимания и солидарности. Рысь в ответ подозрительно прищурилась. Роскошные густые усы и уши — даже кисточки на ушах! — воинственно топорщились, разве что шерсть на загривке дыбом не стояла.
— Не без этого, — Сардар обернулся, протянул руку, и Хесса, с трудом отцепившись от швабры, вцепилась в нее, делая осторожный шаг ближе. А потом Сардар обхватил за пояс, одним рывком привлек к себе, крепко обнимая, тихо сказал в макушку, так что по спине побежали мурашки: — Дикая. Агрессивная. И очень одинокая.
— Ты решил пригреть всех убогих самок этого мира? — нервно хмыкнула Хесса, с опаской косясь на рысь, которая теперь смотрела на нее хмуро и внимательно. Как, вообще, такое возможно! Она же тварь неразумная… Или… разумная?
Элья заворчала, так что сделалось не по себе. Не может же она вправду читать мысли? Или просто чует мельчайшие оттенки запахов?
— Только двух. Вы были невероятно убедительны в своем стремлении «пригреться». Сначала чуть не загрызли. Потом… стали особенными.
И ведь не поймешь так запросто — шутит или всерьез. Хесса подняла голову. Слава предкам, они не на улице, и можно увидеть глаза, а не только капюшон. Нет, он не шутил. Смотрел изучающе, задумчиво, будто отвечал не на ее вопрос, а на свои собственные.
— Я… — Хесса сглотнула, чувствуя, как предательски жжет глаза. И вовсе не от песка! И продолжать было попросту невозможно! Да и что тут можно сказать, если горло перехватывает, а чувство внутри такое огромное, что того и гляди польется через край и затопит к бестиям всю эту комнату, а может, и весь зверинец владыки Асира? Поэтому она не сказала ничего, просто ткнулась Сардару в грудь, обхватывая его обеими руками.
Уже когда вышли из пристройки, а Элья проводила ее напоследок еще одним пугающим оскалом, видимо, для острастки, чтобы одна подозрительная самка не надумала себе всякого о ее покладистости и готовности подружиться не пойми с кем, Хесса спросила:
— У вас ведь связь, да?
— Связь, — подтвердил Сардар. — Не бойся ее. Она не причинит тебе вреда. Просто такой идиотский характер.
— Можешь не объяснять, — усмехнулась Хесса. — Сам же сказал: мы похожи. — И вдруг чуть не заорала на весь зверинец: что-то цепко, остро и болезненно впилось ей в лодыжку. Мысли о том, что это Элья как-то выбралась из вольера и решила показать наглядно, какая она на самом деле дружелюбная и милая, пронеслись стремительнее ветра — и сгинули. Потому что когти Эльи оставили бы от нее одни ошметки, и простым испугом она бы точно не отделалась!
Хесса дрыгнула ногой, обернулась и уставилась на непонятный серо-коричневый от пыли и песка взъерошенный клочковатый ком. Впрочем, у кома были блестящие черные глаза, вытянутая, отдаленно похожая на собачью морда, уши торчком и огромный пушистый хвост. А еще у него явно имелись острые зубы! Которыми этот неопознанный обитатель пустыни вцепился ей в штанину, прихватив вместе с ней ногу!
— Ты еще кто? — воскликнула Хесса. Вопрос, конечно, был идиотский, но после Эльи, которая будто все понимала, почему-то казался нормальным. Но ответил на него, конечно, не зубастый комок, а Сардар, который вдруг опустился на корточки.
— Искристый песец. Из Шитанара. Только там такие водятся.
— И в каком месте он искрится? — с тревогой спросила Хесса, разглядывая комка, то есть песца. Дворняга же, как есть дворняга. Лохматое чучело. А тот, между прочим, с таким же интересом разглядывал ее. Прямо глаз не сводил!
— Сейчас ни в каком, — рассмеялся Сардар, — Он искрится в шитанарских снегах. Сливается с ними, чтобы охотиться и прятаться от крупных хищников. Этот обормот явно сбежал из вольера с мелким зверьем. Надо отнести обратно. Но я…
— Иди, — решительно сказала Хесса. — И так задержался. Я найду кого-нибудь из служителей. А то этот невнятный комок еще кого-нибудь цапнет! Что это с ним? — договорила она удивленно, глядя, как песец при слове «комок» вдруг бухнулся на спину и теперь неистово сучил лапами. — Припадок?