Джанах нервно ходил по их классу, от стола к окну, от окна — к книжным полкам и снова к столу. Когда Лин с Хессой принялись извиняться, махнул рукой:
— Не в вас дело. Можете считать, что ваш старый учитель просто устал от окружающей его дурости.
— Заклинатели бездны? — решила проверить свою теорию Лин. — Или все-таки безумные строители статуй?
— Одни стоят других, и избавьте меня хотя бы вы от упоминаний о творящемся безобразии. Людская глупость вышла из берегов и затопила Им-Рок. — Джанах грустно покачал головой.
— А я как раз хотела спросить, откуда она берется в таких устрашающих масштабах, — призналась Лин. — Ладно, о чем тогда сегодняшнее занятие?
— О Шитанаре, — попросила Хесса.
Джанах замер, дрогнули ноздри, в уголках губ мелькнула улыбка.
— О да. Я понимаю, почему, госпожа Хесса. Что ж, хорошая тема. Важная, поскольку Шитанар довольно близок к Имхаре, своевременная, поскольку там в очередной раз сменился владыка, и интересная, как бывает интересным любой сложный узор, в котором не разберешься с первого взгляда. Давайте начнем, как обычно — что вы уже знаете о Шитанаре?
— Там водятся песцы, — буркнула Хесса, смутившись. — Искристые. В снегах.
— И там все очень подозрительно с преемственностью власти, — добавила Лин.
— Подозрительно?
— То переворот, то восстание стражи, то таинственная смерть, то неожиданный наследник, — пояснила Лин. — Странно, непредсказуемо, запутано.
— Что ж, — мастер Джанах снова прошелся туда-сюда, но уже спокойно, заложив руки за спину и о чем-то размышляя. — Да, госпожа Линтариена. Весьма верное наблюдение, хотя я никоим образом не ожидал услышать такое от анхи. И у всей этой кутерьмы есть очень простое и понятное объяснение. Может, попробуете догадаться, какое?
Простое и понятное? Асир говорил только о дурости и ужасном характере того владыки, чьей митхуной была мать Сардара. Но с тех пор столько лет прошло, владыки меняются, а проблемы остаются. А если Джанах предлагает догадаться, объяснение должно быть в самом деле простым. Интриги соседних лепестков? Но не столько же лет, да к тому же интриги должны быть следствием, а не причиной. А причина… «Ищи, кому выгодно»?
— Горы, — сказала вдруг Хесса. — Горы, это совсем не только наглые комки шерсти. Я читала, лучшие изумруды — шитанарские. Раз есть изумруды, есть и всякие другие камни, так?
— И не только камни! — подхватила Лин. — Металлы, руда. Если все это разрабатывать… А рядом Нилат с его передовыми технологиями, и если они договорятся!..
— А еще плодородные долины между горами и крайне удачное расположение между Нилатом и Азраем, — дополнил Джанах. — Знаменитые шитанарские лебеди. Те самые искристые песцы, дороже которых только мех харитийских соболей. Снежные саблезубы, способные преодолеть любую метель. Целебный горный воск и горячие минеральные источники, на которые едут жаждущие исцеления со всей Имхары. О-о, Шитанар мог быть богатейшим лепестком, если бы… Но вот тут мы остановимся в своих предположениях, ибо лезть в столь высокую политику не нужно ни мне, ни вам. Погодите, я достану карту и расскажу вам подробнее о природе и богатствах Шитанара. А вопрос с наследованием его престола затронем коротко, исключительно для справки.
Рассказывал он интересно и так образно, что вскоре у Лин не осталось никаких сомнений: когда-то Джанах и сам побывал в искристых снегах и зеленых долинах Шитанара, купался в его знаменитых источниках, охотился на горных коз и барсов, участвовал в отлове саблезубов… Бурная, должно быть, была у мастера Джанаха молодость! Время шло незаметно, и, когда до их класса вдруг донеслись крики, Лин прежде всего захотелось выругаться. Ну вот кому опять спокойно не живется, что за паника снова на ровном месте? Да еще такая, что слышно даже не в библиотеке или комнатах для рисования и «изысканных» занятий, а этажом выше!
Но Джанах замолчал, подошел к окну, нахмурился и сказал:
— Видимо, на сегодня придется прерваться. Возвращайтесь к остальным, так будет лучше. Продолжим завтра в полдень, если не случится еще какой-нибудь вопиющей глупости.
— И вопящей, — буркнула недовольная Хесса.
Стоило дойти до лестницы, как по ушам ударила не уже привычная истерика серальных цыпочек, а самая настоящая паника. Вой, причитания, резкие окрики клиб и стражников, даже, кажется, бряцанье оружия. Лин со всех ног рванула вниз.
Не найти такой мощный источник шума не смог бы, наверное, даже глухой, а Лин ноги сами принесли куда надо. Эпицентром хаоса была, как ни странно, всегда тихая комната рисовальщиц. У окон столпился как будто весь цветник сразу. А кому не досталось места, подтащили ближе кресла и теперь возвышались над остальными, напряженно вытягивая шеи. Кто-то рыдал, кто-то отмахивался от клибы с успокоительным, и нет, все же здесь были не все, потому что часть воплей доносилась и снизу.