И, наверное, надо было постараться хоть на что-то отвлечься, хотя бы спросить, куда они все-таки собираются ехать. Но агент Линтариена, раз исчезнув, решительно отказывалась возвращаться. А Лин могла думать только о том, что сейчас она совсем не способна играть в тренировку выдержки.
Что произошло раньше — Асир подхватил ее, или она потянулась к нему, Лин не сказала бы даже под пытками. Просто почти сразу оказалась у него на коленях. А он уткнулся в шею, накрыл губами метку, так что по всему телу вместе с дрожью рассыпались искры удовольствия.
— Прости, — выдохнул Асир. — Я бы от всей души порадовал Им-Рок этой жаждой, но не сегодня. — Лин не успела понять, о чем он, только почувствовала слегка болезненный укус в то самое место метки, вскрикнула от пугающе-сильной вспышки наслаждения и обмякла в руках Асира. Желание вроде бы никуда и не делось, но из остро-мучительного стало тихим, спокойным и нежным. Только сердце колотилось с пугающей частотой, но и оно постепенно успокаивалось. Лин глубоко вздохнула, обвила руками шею Асира.
— Да. Так лучше. Так можно ждать дальше. Спасибо. Я понимаю, сейчас не до того, чтобы… — и умолкла, смутившись.
— Мне нравится этот запах. И твое безудержное желание. Хочу, чтобы ты пахла так всегда, — он держал по-прежнему крепко и тесно, и от ладони на спине растекалось тепло. — Ты даже не представляешь, как сильно он отличается от запаха простой потребности в кродахе. Обычной телесной жажды.
— Отличается? — как в полусне, переспросила Лин. Она никогда не задумывалась, не интересовалась, как именно кродахи воспринимают запахи анх — да и не только кродахи на самом деле. Агенту Линтариене хватало элементарного, того, что можно описать протокольными определениями и подшить к делу. А о разнице в этих самых запахах и вовсе… — Я думала, есть только «хочет» и «не хочет». Чисто в рамках служебных инструкций: если «хочет», то все по согласию и оснований к возбуждению дела нет, если «не хочет»… — она фыркнула, спрятала лицо у Асира на груди. — Здесь все это звучит очень странно, да? Я хочу тебя. Хочу, чтобы ты меня хотел. Хочу быть с тобой рядом, даже если это «рядом» совсем не о близости. Хочу быть тебе нужной. Люблю.
— Любишь, — задумчиво то ли согласился, то ли переспросил Асир. — Эта непонятная, неизученная штука — любовь — пахнет совсем не так, как все остальное. Принюхайся как-нибудь. Рядом с тобой есть анха, которая пахнет так же, как ты.
— Принюхаться к Хессе? — улыбнулась Лин. — Самое странное задание, какое я получала за всю свою жизнь.
— Зато совершишь удивительное открытие — поймешь, чем отличается «хочет» от «не только хочет». Сардара от этого открытия до сих пор штормит. Иногда мне кажется, что и меня тоже.
Это «и меня тоже» прозвучало так, что немедленно захотелось наплевать на все поездки, дела, возможных свидетелей и показать наглядно, делом, как штормит ее. От таких слов и такого голоса, от его близости и прикосновений, запаха, просто оттого что он рядом. Но то странное, что сделал Асир с меткой, тормозило желания довольно-таки качественно. Даже обидно стало, хотя Лин прекрасно понимала всю неуместность своего «хочу» здесь и сейчас. Она потянулась к губам Асира, коснулась их легко и коротко, так, как иногда прикасался он. Сказала:
— Я люблю шторма. Всегда любила.
— А я никогда не жил у моря. Но теперь представляю, что это такое.
Паланкин качнулся, опускаясь на камни мостовой. Приехали?
Лин вылезала из паланкина, как подобает порядочной анхе: опираясь на руку кродаха. Своего кродаха. Отчего-то ярко вспомнилась их первая совместная поездка, в ее первый день в этом мире, в казармы. Как она тогда шарахалась от любых прикосновений. Кажется, целая вечность прошла с тех пор.
— Я не жду здесь неожиданностей, — негромко сказал Асир, направляясь вместе с ней к крыльцу приличных размеров… дворца? — Зато тебе будет что рассказать одной чувствительной анхе.
Значит, дворца первого советника, мысленно кивнула она. Того самого, где отлеживаются отравленные покаянники. Уточнила:
— Уже можно рассказывать? Не помешает следствию?
— Думаю, ей не нужны подробности. Хватит и того, что ты своими глазами видела ее… «недобитого дружка», как сказала бы Лалия.
Ну да, опять же мысленно фыркнула Лин, недобитого, а также недоповешенного и недоскормленного анкарам. Или акулам. Или господину тайному советнику.
Дворец Сардара был роскошным и… заброшенным? Шаги разносились гулким эхом, кланялась стража, и сам первый советник шел здесь так, как шел бы по чужому дому. Похоже, что его дом там, где Асир, а живет он постоянно в тех самых покоях, где уже привыкла проводить ночи Хесса.