За дверью дежурил евнух, тот самый, что доложил о приходе Сардара. И, наверное, тот самый, который… Которому отдавал распоряжения Асир. Который видел ее перед Асиром, жаждущую близости, готовую. Конечно, это не должно было иметь значения, она ведь уже решила… Но все равно, по привычке, наверное, немного смущало.
Лин попросила сменить постель и принести плотный завтрак и кофе, он с достоинством поклонился:
— Я распоряжусь, госпожа. Прислать вам служанку в купальни?
Да, точно он. Ничуть не сомневается, что ей нужно смыть с себя следы секса. Но почему-то от того, как он ответил, смущение ушло. Для этого евнуха, которому Асир, очевидно, доверял, она была — анхой владыки. И вела себя так, как подобает. Правильно.
— Не надо, — очередной сеанс наведения красоты, может, и стал бы разумным времяпрепровождением, но Лин хотелось побыть одной. Пережить еще раз, в памяти, самые волнующие моменты объяснения и близости. Сегодня утром изменились не только ее отношения с владыкой, изменилась и она сама. Даже если и была, как сказала Лалия, «давно готова». Именно сегодня та готовность, которую она сама до конца не осознавала, те желания, которые саму ее немного пугали, достаточно сильно смущали и в целом порождали немало сомнений, превратились в уверенность. В определенность, твердое знание и радость.
Неторопливое, блаженно-расслабленное купание все было заполнено этим ощущением новой, изменившейся Лин. Довольной, пребывающей в удивительном согласии с собой и своим внутренним зверем, и в то же время нетерпеливо предвкушающей следующий раз. Будоражащее сочетание уверенности и неизвестности — это тоже был ее сорт адреналина. Как тот край, который так возбуждал владыку.
Может, без этого… который «старейший старейшина», помешавшийся на горячих скакунах, все пройдет быстро, и она не успеет слишком уж сильно заскучать? Хотя на самом деле уже скучает.
Купальни вызывали откровенные желания и воспоминания, с этим ничего нельзя было поделать, да и не хотелось. Но за завтраком Лин переключилась мыслями на Хессу. Подругу ждало тревожное ожидание, и никакие уверения Лалии и даже Асира не могли успокоить Лин полностью. Кому, как не агенту охранки, пусть даже бывшему и вообще из другого мира, понимать, как много значат случайности в таких миссиях. И насколько чаще эти самые случайности бывают пакостными, досадными, трагическими, чем счастливыми. Вот только показывать тревогу Хессе — нельзя. Ни в коем случае. Только уверенность и железобетонное спокойствие.
На самом деле Лин знала отличный рецепт для таких случаев: просто вычеркнуть из мыслей тревожащий период и сосредоточиться на том, что ждет после. На свадьбе. Наверняка та пышная и долгая свадьба, которую предвкушал Асир, потребует немалой подготовки. Вот и хорошо, будет чем заняться.
— Госпожа Линтариена, — вошедший евнух, уже другой, склонил голову, — если вы закончили завтрак, прошу пойти со мной. Госпожа старшая митхуна желает поговорить с вами.
Лалия? Вряд ли ей так не терпелось узнать результаты, к которым привел быстрый, на ходу данный совет, что она ради этого вызвала Лин из покоев владыки. Значит, что-то случилось. Что-то важное.
Лин одним глотком допила кофе и встала.
— Да, конечно. Пойдемте.
Знакомая дорога через сад и тайную калитку, а вот дальше оказалось, что Лин знает еще не все тайные тропки сераля: евнух провел ее через густо заросшую жасмином часть сада к неприметной двери, выглядевшей так непритязательно, что любой бы подумал — за ней какая-нибудь каморка для садового инвентаря, а то и вовсе для мусора. Но дверь отворилась без скрипа, евнух зажег лампу и повел Лин вверх по узкой лестнице. Объяснил негромко:
— Госпожа Лалия ждет в библиотеке.
Все это в целом было довольно странно: и тайный ход, в котором могло случиться что угодно, и непонятное место встречи. Если Лалия не хочет, чтобы об их разговоре кто-то знал, чтобы их увидели, почему библиотека, а не оружейка? Среди серальных цыпочек не много, конечно, любителей книг, но все же и такие есть, а в библиотеке не запрешься.
Впрочем, долго мучиться вопросами не пришлось. Еще одна дверь, которая с той стороны оказалась замаскирована книжным шкафом, и сидящая в кресле перед окном Лалия повернула голову.
— А, вот и ты. Наконец-то.