С другой стороны, настолько же вероятным было, что дети стали для Зары больной темой после смерти ребенка во младенчестве, неудачных родов… да мало ли чего еще! Всякое случается. И шантажировать тоже можно всяким. Хотя бы любимым кродахом!
— В итоге все будет зависеть от того, что разузнает Хесса, — пробормотала Лин. Теперь, когда основное было сказано и предварительные выводы сделаны, оставалось только ждать. И ожидание давалось нелегко. Слишком многое зависело от того, правильно ли они с Лалией поняли цели Ирис и характер Зары. А если правильно — Лин не очень понимала, что с этим делать. Как донести до Асира их опасения, чтобы он не отмахнулся, принял всерьез? Особенно если учесть, что он наверняка будет не в духе после «старых ишаков» и захочет от своей анхи совсем не разговоров о политике и о покушениях!
Хесса вошла беззвучно. Лин невольно шагнула навстречу, всмотрелась. Чуть было не спросила: «Ты как?» — но настолько глупые и очевидные вопросы сейчас точно были бы неуместны. И без того ясно — как. Счастливой невестой Хесса не выглядела. Бледная, не слишком хорошо скрывающая подавленность за сдержанной сосредоточенностью.
— Привет, — бесцветно поздоровалась Хесса и посмотрела на Лалию. — Я сделала все, что могла, но… — она покачала головой. — Это было… как будто я вдруг оказалась в книге загадок. Вон той, толстой, — она кивнула в сторону полок. — Еще и эта ваша любовь к выкрутасам и недомолвкам. Я скажу тебе слово, а десять забуду, и делай с этим что хочешь.
— Но ты что-то узнала, — Лалия прищурилась, подалась навстречу, будто почуяв за этим длинным вступлением по-настоящему важное.
— «Что-то», — Хесса отрывисто кивнула, вытащила из-за пояса крошечную баночку и поставила Лалии на ладонь. — Разгадывайте сами. Передаю дословно: «Наверняка эта занятная вещица — важный дар господина Джасима. Я обнаружила ее уже в серале, разбирая вещи. Поинтересуйтесь, возможно, не только меня поджидали внезапные подарки».
Лалия нахмурилась, открыла крышку, поднесла баночку к носу.
— Что там? — Лин подошла ближе. На вид — ничего особенного, густая однородная белая масса.
— Крем? — Лалия удивленно вскинула брови, но тут же нахмурилась. — Как интересно. То есть, что делать с этим ценным даром, ей не сказали?
— Нет. Но это еще не все, — Хесса вздохнула, придвинула себе кресло, по привычке забралась в него с ногами и обхватила колени. — Она просила передать тебе… что ты можешь пытать ее, если хочешь, но это ничего не изменит. «Тот, кто с детства приучен к боли, не скажет больше, чем должен». Как-то так. Но, кажется, она и не знает ничего важного. Хотя сказала, что ответит на любые вопросы, если сбудется ее самая заветная мечта.
— Джасим должен умереть? — усмехнулась Лалия.
— Думаю, для начала первый советник должен привезти его в столицу. Этого ей хватит.
— Что-то еще?
— Сказала, что Данияр ничего не знает. И не спрашивай, что за Данияр, я без понятия.
— Брат? — спросила Лин.
Лалия кивнула, усмехнулась:
— Значит, там все-таки есть родственные чувства. Все?
— Еще. Что не готова снова терять близких и что ее роль в этом представлении не главная, но она думает, что госпоже митхуне это и так известно. Теперь все.
— Проверить остальных анх Джасима на такие же «внезапные подарки», — первый шаг казался Лин совершенно очевидным. Но… — Но это надо сделать максимально незаметно, одновременно у всех, чтобы никто не выбросил или не перепрятал свой. У всех, кроме Ирис, можно спросить прямо, но Ирис… Если у нее что-то такое было, наверняка и обыск не поможет. Могла спрятать где угодно, хоть в башне, хоть в саду, хоть в библиотеке. Первая проблема будет — найти, а вторая, если найдем, — доказать, что она как-то с этим связана.
— Ирис должна была увидеть знак утром, — задумчиво сказала Лалия. — Если это сигнал к действию, а «ценные дары» как-то с ним связаны, боюсь, их может уже не оказаться у владелиц. Зара — особый случай. И ведь Ирис могла забрать их давно. Если знала, что конкретно искать или просить. Она не могла не подготовиться. Но проверить, конечно, стоит. Сможешь поговорить хотя бы с Вардой? По-моему, после истории с недоубитыми кродахами девчонка души в тебе не чает.
— Прямо сейчас и поговорю, — кивнула Лин.
Что было хорошо в ее новом положении митхуны (которое, видимо, резко укрепилось после того, как владыка завершил ночь с Ирис — утром с Лин), так это возникшее у некоторых самых наглых, вроде Гании, или самых любопытных, здоровое опасение. Были полные любопытства, оценивающие, даже ненавидящие взгляды. Был шепот за спиной. Но никому и в голову не пришло устраивать свалку с дебильными вопросами, как после ее течки. Лин шла по сералю так же спокойно, как шла бы дома по управлению или даже по улице — кому-то кивая, с кем-то перебрасываясь парой слов, а кого-то попросту игнорируя.