— Глупости, — Сальма мягко улыбнулась, ободряюще сжала плечо и тут же кинулась к шкатулке на столике. — Тебе нечего бояться. Ты же видела господина советника — такой решительный и уверенный, он точно не передумает и тебе не даст передумать. И владыке тоже не даст. И старейшине Бакчару. И потолок в зале предков надежный — на головы не рухнет. И пол тоже точно не провалится, потому что уже и так под землей. — Она взглянула насмешливо. — Что еще тебя пугает?
— Что я споткнусь и грохнусь там как последняя идиотка, — пробормотала Хесса и уже не смогла остановиться. — Что камень предков расколется от ужаса, увидев, кто именно тут собрался замуж. Что сами предки поднимутся из песков и проклянут меня к шайтановой бабушке! Что…
— Хватит, хватит, — замахала на нее руками Сальма. — Остановись. — Она перевернула над стоящей на столике чашкой с водой какой-то пузырек. — Вот, выпей, господин Ладуш велел. Как знал.
Хесса опрокинула в себя остро пахнущее травами питье и медленно выдохнула.
— Я нормально. Справлюсь. Наверное.
— Без всяких «наверное», — строго сказала Сальма. — Смотри, еще вот это добавим к венцу, и тогда к твоему наряду не сможет придраться даже самый строгий судья!
«Вот это» оказалось… цветком. Точь-в-точь как на накидке, только не золотым, а ослепительно-белым. Крупный, больше, чем роза, с сотней, не меньше, нежных тонких лепестков, он, как и пояс, переливался прозрачными камнями, будто утренней, еще не просохшей под солнцем росой, и выглядел… совсем как живой!
— Что это? — выдохнула Хесса, зачарованно разглядывая белоснежное чудо. Казалось, еще немного — и она даже сможет почувствовать запах. Наверняка горьковатый и… холодный?
— Ее называют лунной метелью, — улыбнулась Сальма. — Шитанарская хризантема. Я тоже никогда не видела таких цветов, только слышала и читала про них. Они слишком хрупкие, чтобы везти их через пустыню. А в саду им будет слишком жарко. Ладуш сказал, это подарок владыки.
— Подарок? — изумилась и одновременно испугалась Хесса. — Мне?
— Тебе, конечно. Пусть первый советник давно стал частью Имхары, он все же родом из Шитанара, и забывать об этом в такой день было бы неправильно.
Хесса бережно, осторожно, не дыша, взяла цветок в ладони, будто он был настоящим и в самом деле невероятно хрупким. Владыка Асир подумал о том, что ей понадобятся его цвета в свадебном наряде? Бред какой! Будто ему не о чем больше думать, как о каких-то глупостях! Но все же… цветок был здесь, белый, удивительный, шитанарский. Хесса смотрела на него и будто слышала снова голос владыки: «Любишь Сардара? Вот и люби. Большего мне не нужно». Тогда она не ответила. Но сейчас…
— Люблю, — тихо сказала Хесса, чувствуя, что впервые за это безумное утро улыбается. И встретилась взглядом с Сальмой. — Давай! Делай, как ты хотела!
Лин появилась, как раз когда они с Сальмой во все глаза пялились в зеркало, оценивая получившийся вид. Хесса отказалась узнавать себя еще на этапе свадебных шаровар, и теперь, облаченная в наряд целиком, с накидкой, тяжелым золотым венцом на волосах, украшенных драгоценными гребнями и цветами, и длинной плотной вуалью, которую Сальма для удобства пока осторожно придерживала наверху двумя руками, почти отстраненно смотрела на незнакомую анху в алом. Не считая, конечно, белой хризантемы в волосах и белого пояса, которого не увидит никто, кроме старейшины Бакчара и Сардара — ведь именно ему придется все это с нее снимать. Когда-нибудь потом, после обряда. Хотя, может, и не придется. Хесса не была уверена, что Сардару хватит времени до отъезда, так что, возможно, раздеваться ей предстоит самой.
— Я успела? Ладуш вдруг вспомнил, что я митхуна и мне не положено в чем попало… — Лин, в белом с ног до головы, вихрем пронеслась от входа к зеркалу и замерла за спиной. Выдохнула: — Выглядит… обалдеть как красиво!
— Наряд — да, — хмыкнула Хесса, — и счастье, что моя бледно-зеленая рожа будет под вуалью. Иначе предкам и правда пришлось бы подняться из песков, чтобы воззвать к благоразумию одного дурного первого советника.
— Что ты такое говоришь! — возмущенно воскликнула Сальма и вдруг всплеснула руками. — Предки! Губы! Смотрю и не понимаю, что не так!
— Они есть, — мрачно сказала Хесса. — И я их так искусала, что никакая помада не спасет.
— Глупости! Нужна просто очень жирная и яркая. Лин, подержи вуаль!
— Только быстро, — откликнулась та. — По-моему, нам уже пора.