К счастью, успокоительного у клиб хватило на всех, и накал истерики медленно, но неуклонно снижался. Лин торопливо записала в блокнот несколько имен. Пока только обдумать, сопоставить, а поговорить — после, когда все остынут от сегодняшних событий. Может, даже забудут, кто что наболтал конкретно — и о «несчастной» Ирис, и об «очень подозрительной» Лин.
Сальма заглянула через плечо, повторила имена и спросила:
— Хочешь, я пойду туда и поболтаю с ними?
— Давай, — согласилась Лин. — Это будет здорово. А я… — она хотела сказать, что ей надо попросить что-нибудь от головной боли, но бросила взгляд в окно, а там, оказывается, солнце стояло уже в зените. И по всем прикидкам Сардару пора было вернуться! — Я к Хессе. Узнаю новости.
Глава 19
Охрану ей выделили без вопросов. Даже почудилось некоторое удивление, что госпожа митхуна не требовала сопровождающих раньше. И о том, что госпожа Хесса в покоях господина первого советника, доложили без проблем. Видно, только она сама и не знала, на что имеет право в новом статусе.
Хесса открыла так быстро, будто караулила возле двери. Окинула Лин внимательным взглядом, втянула внутрь и сказала не успевшему исчезнуть клибе:
— Принесите обед на двоих. И кофе, — и, когда тот, поклонившись, растворился в пространстве, вздохнула. — Входи. Выглядишь измотанной и страшно голодной.
Ее «на двоих» прозвучало достаточно красноречиво, чтобы не спрашивать, вернулся ли Сардар. Поэтому Лин только кивнула и пожаловалась:
— Полдня всеобщей истерики. Кажется, их больше взволновал не труп Ирис, а мысль, что ядовитая змея может ползать по сералю. Но послушать со стороны было познавательно.
— Лалия считает, что битвы закаляют, — Хесса фыркнула и объяснила: — Мы давно вернулись из города, но она сказала, что ноги ее не будет в серале до самой ночи, и очень настаивала, чтобы моих ног там тоже не было. Хотя, честно говоря, я не очень-то и рвалась. Уж извини.
Она упала в широкое, больше напоминающее огромную бесформенную подушку кресло и махнула Лин на соседнее.
— Падай. Надо поесть. И перевести дух. И поговорить о чем-нибудь. Иначе я побегу к городским воротам, и никакая сила меня тут не удержит.
— Ты говорила, что чувствуешь его, — вспомнила Лин их ночной разговор у фонтана. — Через метку. Или только когда рядом?
— Ближе, чем сейчас, — кивнула Хесса. И добавила: — Я знаю, что он жив. И этого, вероятно, должно быть достаточно для спокойствия. Этого было достаточно, — исправилась она. — Но чем дольше я жду, тем… тем сложнее оставаться спокойной. И мысль о том, что я могла бы поехать… хотя бы встретить его… не дает мне покоя уже, наверное, пару часов. Знаешь, из разряда тех, от которых не сидится на месте. Пока ты не пришла, я тут тупо металась из спальни в зал и обратно. Причем, жив — это же хорошо, да? Но вдруг не совсем жив? Или… не знаю, ранен? Эти бестолковые вопросы мешают дышать!
— «Не совсем жив» — это примерно как «наполовину беременна»? — фыркнула Лин. — Жив — это отлично, и этого достаточно. Они могли дольше искать старого козла, чем предполагали. Бой мог затянуться. Могла быть погоня. Наверняка есть раненые с обеих сторон, которым надо оказать помощь, прежде чем ехать обратно, и которые замедлят обратный путь. Поверь, еще нигде и никогда ни одна полицейская операция не прошла идеально. Всегда что-нибудь случается непредвиденное. В конце концов, он может уже быть у владыки, вопрос-то серьезный.
— Нет, — Хесса помотала головой. — Я бы знала, что он вернулся. Вчера… Когда уезжал, я даже знала, когда он выехал за ворота. Это такое странное ощущение. Сложно объяснить. Как будто вас связали веревкой. Очень длинной. И чем дальше, тем сложнее понимать, что творится на том конце, но чем ближе… — она слегка улыбнулась. — Чем ближе, тем легче, понятнее и громче это все ощущается. Ужас. Я несу какой-то бред. И ты его так внимательно слушаешь. Лучше расскажи, кто ее нашел. Ирис в смысле. Надеюсь, не Гания лично?
— Тасфия, — припомнила Лин подслушанные разговоры. — Она ведь любит гулять рано утром, обычно с Сальмой, но в этот раз Сальме было не до прогулок. Но Гания все равно визжала громче всех, и, как всегда, сразу нашла виноватую. Меня. А твой бред… сказать честно? Я слушаю и завидую, — она прикоснулась к своей метке. — Для меня и это — чудо. Которое я ничем не заслужила. Иногда кажется, что проснусь, а мне все приснилось. Начиная с первой течки. Может, я вообще тогда спятила и все, что было дальше — просто бред?