— А не все ли равно, спятила или нет? — Хесса подтянула колени, обхватила их руками. — Какая разница, если то, что ты чувствуешь и переживаешь, кажется тебе настоящим? Может, ты спятила. Может, я спятила. Может, мы обе, еще в тот первый вечер после зачистки трущоб. У меня были еще какие поводы свихнуться. И, думаю, у тебя их тоже было предостаточно. И если тебе твоя метка кажется бредом, то вообрази, чем мне должна казаться моя свадьба с первым советником Имхары. Нет, такое я бы даже в бреду и сумасшедшей вряд ли бы намечтала. Но что меня в самом деле беспокоит… — она посмотрела на Лин прямо, с несвойственным ей задумчивым прищуром. — Ты всерьез собираешься взвалить на себя все это? — она обвела взглядом комнату. — Сераль. Дворец. Советы. Имхара. Ты вообще способна охватить сознанием эту неподъемную махину? Потому что я даже свой — вот где ужас! в самом деле мой! — особняк в центре Им-Рока не могу охватить!
Вошли клибы с обедом, Лин молча ждала, пока сервируют стол, пока закроется за последним дверь. Эти две или три минуты дали ей время подумать — нет, не над вопросом, о чем думать, если все уже решено? — а о том, как ответить.
— Я хочу быть с Асиром. Хочу быть ему полезной. Заслужить его доверие. Но Асир — он не сам по себе и никогда не будет сам по себе. Он и Имхара — одно. Думать о нем — значит, думать об Имхаре. И всегда помнить, что будешь, наверное, даже не на втором месте после Имхары, а хорошо если на десятом, после всех его дел и проблем. Нет, можно, наверное, сидеть в покоях митхуны и ждать, когда владыка позовет тебя, но я же свихнусь от безделья!
— Ну не свихнулась же за все это время, — усмехнулась Хесса, подтаскивая к себе поближе блюдо с фаршированными мясом и рисом толстыми перцами.
— Некогда было, — вернула усмешку Лин, накладывая себе заодно с перцами еще и своих любимых жареных баклажанов. — Все это время я, кажется, только и делала, что пыталась понять, где я нахожусь, что происходит и как жить дальше.
— Никто ведь тебя нигде не запирает. Но все-таки… быть с владыкой и быть старшей митхуной или, чем бездна не шутит, даже больше чем старшей митхуной — это не одно и то же. Мне хотя бы не нужно чересчур вникать во всю эту… политику, — Хесса поморщилась. — И появляться с Сардаром надо только в особых случаях. Но если ты… — она помотала головой. — Хотя кому я вру. «Чересчур вникать»… Да мы уже вляпались по самые уши. И даже распивали вино рядом с трупом засланки-убийцы. Предки, — она затолкала в рот большой кусок сочного перца и с совершенно зверским видом принялась жевать. Как будто собиралась изничтожить в его лице то ли всех засланок разом, то ли вредоносную политику и все, что из нее вытекает.
Лин присоединилась — она и в самом деле вдруг почувствовала, что отчаянно проголодалась. Какое-то время обе молча жевали. А потом, совершенно внезапно, Лин поняла, каким должен быть правильный ответ. Даже, кажется, больше в стиле Асира, чем в ее собственном.
— Если не вникать в политику, однажды настанет день, когда политика подкрадется незаметно и даст тебе по башке. И хорошо, если не смертельно.
Хесса выразительно закатила глаза. Сказала мрачно:
— Слова не анхи, но митхуны. Ты меня пугаешь. Это тебя Лалия покусала? Или владыка?
— Жизненный опыт и исторические параллели, — фыркнула Лин. — Ну и… — снова коснулась метки. — Покусал, немножко.
Хесса перевела на нее удивленный взгляд и вдруг замерла, не донеся до рта очередной кусок перца, и больше всего сейчас напомнила Исхири, напряженно вслушивающегося во что-то, слышимое ему одному.
— Что? — отчего-то шепотом спросила Лин. — Едет?
Хесса отрывисто кивнула, вскочила и бросилась куда-то вглубь анфилады комнат, и Лин, будто привязанная, рванула за ней.
— Все долбаные окна выходят в сад! — на бегу воскликнула Хесса. — Но есть приемная! Для особых встреч. Даже не спрашивай. Владыка хочет показательный суд, так? Значит, козла повезут по главной улице, так? Значит, привезут к главному входу. Его отсюда видно! — выдохнула она наконец, вбежав в очередную комнату и бросившись к окну. Резко распахнула обе створки и взобралась на подоконник. Объяснила: — Так виднее. Дерево загораживает.
Лин, не раздумывая, заскочила на подоконник с ней рядом.
Отсюда и в самом деле было прекрасно видно и главную улицу, прямую и широкую, как нельзя лучше подходящую для любых процессий, и неторопливо, с мрачной торжественностью едущий по ней к воротам дворца отряд. На зверогрызах, и Лин мельком удивилась: почему-то ей казалось, что должны были отправиться на лошадях. Хотя зверогрызы в контексте вероятного боя были, конечно, предпочтительнее.