— Я говорила с Ладушем! — вспомнила вдруг она. — Еще до того, как начались вопли. Он сказал, что нам с тобой нужен курс обучения для благородных анх. В том числе музицирование, танцы и умение красиво себя показать.
Хесса чуть не поперхнулась кофе. Почему-то с тоской оглянулась на шкаф.
— А я-то думала, зачем мне половина всех тех тряпок… Тебя, выходит, тоже осчастливили костюмами для танцев, для музицирования, для любования закатом и для предки знают чего еще?
— Пока нет, — не слишком уверенно отозвалась Лин. — А может, уже да. Свой шкаф я в последний раз осматривала еще до того, как ходила к Асиру… вместо Ирис.
— Хочешь оценить величину проблемы? — с нервным смешком предложила Хесса. — Сначала меня целый день измеряли и в итоге измерили вдоль и поперек, включая, кажется, величину каждого глаза и длину пальцев на ногах. А потом… — она шагнула к шкафу, распахнула обе створки и торопливо попятилась, опасаясь, что ее погребет под горой обновок или просто желая иметь как можно меньше общего с этой «прорвой барахла». — Вот. Натащили. Еще огромный шкаф в спальне, два шкафчика во втором зале и убийственная куча шкатулок, сундучков и ящиков с обувью и украшениями. Это нормально вообще?
Лин хотела было сказать, что в тот самый особняк в центре Им-Рока уж наверняка поместится все и еще десять раз по столько же, но вовремя прикусила язык, взглянув на Хессу. Та оглядывала недра шкафа с таким растерянным видом, с каким наверняка оглядывала и новый дом — абсолютно не понимая, как и куда все это применить.
Но, надо сказать, «величина проблемы» и впрямь впечатляла. Даже на то, чтобы просто осмотреть все горы «приданого», как обозвала их Хесса, ушло столько времени, что Лин, мельком взглянув в окно, вдруг увидела последние ярко-алые лучи заходящего солнца. Но даже удивиться не успела — Хесса замерла, прямо как перед возвращением Сардара, потом втолкнула ей в руки шкатулку с очередным «даром владыки» — красивейшим изумрудным ожерельем, тончайшей, филигранной работы — и бросилась к выходу.
И вроде бы Лин отлично понимала, что именно увидит. И вроде бы даже была морально готова. Но… но чем дольше смотрела, тем отчетливее осознавала, что не может ни отвести глаз, ни справиться с удушающе противоречивой волной эмоций: какой-то благоговейно-восторженной радостью от понимания, что так вообще бывает между кродахом и анхой. И грустью, что это невероятное, ошеломляющее случилось не с ней. И счастьем за подругу. И завистью, и стыдом за эту зависть, и почему-то надеждой, хотя разве она могла надеяться?
Они не сказали друг другу ни слова. Хесса просто бросилась на шею вошедшему Сардару, а он стиснул ее так крепко, что Лин казалось, она ощущает эти объятия физически. Так и стояли. Как будто им и не нужно было ничего больше, кроме этой всепоглощающей близости. Они будто растворялись друг в друге, слыша, понимая, чувствуя. И было в этой простой человеческой близости двух любящих друг друга людей все сразу. От «Я так тебя ждала. Так боялась», до «Я здесь, уже здесь. Всегда буду с тобой. Не бойся». И в самом деле — к чему им какие-то глупые, пустые слова?
А потом Хесса, все это время стоявшая на цыпочках, опустилась, и Сардар прижался к ее лбу своим. Она гладила его по волосам, вдыхала его запах, и Лин чувствовала это так отчетливо, будто тоже вдыхала, была там, с ними, а не наблюдала со стороны. Горло вдруг перехватило, и Лин с такой силой сжала в руках шкатулку, что та впилась в ладони всеми выступами украшающих крышку драгоценных камней и гранями искусно выделанных металлических и деревянных пластин. Попятилась. Наткнулась спиной на стол, повернулась, поставила шкатулку, пока та не разлетелась на щепки в ее руках.
Это ведь неправильно, когда от чужого счастья так больно? Когда это хорошее, правильное счастье, и ты всей душой его разделяешь и радуешься, но все равно стискивает горло, щиплет глаза, и во рту почему-то вкус горечи?
И очень глупо так и стоять спиной, будто если ты не смотришь, то не увидят и тебя. Надо поздороваться с Сардаром, поздравить с победой и уйти. Она здесь сейчас абсолютно лишняя.
Она повернулась, а Сардар вдруг выпрямился, не выпуская Хессу из рук, и встретился с ней взглядом. И Лин, то ли все еще излишне настроенная на него и Хессу, то ли просто очень остро реагирующая сейчас на все сразу, отчетливо почуяла сомнения.
— Сходи-ка ты к Асиру, госпожа митхуна. Вели стражникам проводить.