— Он меня не звал, — горло все еще стискивало, и собственный голос показался чужим, слабым и надтреснутым. Лин откашлялась и сказала уже нормально, почти нормально: — Разве ему до меня, когда Джасим?
— Именно потому что «Джасим», — медленно произнес Сардар, пристально ее разглядывая. — Он позовет, когда успокоится. Но когда ему сложно — не зовет. Никогда. Ты еще не поняла?
Разве? Лин торопливо перебирала в памяти встречи с Асиром. И чем больше вспоминала, тем больше сомневалась. Она не могла безоговорочно согласиться с Сардаром, не могла и спорить — слишком мало знала о том, что происходило с Асиром, пока сама она сидела в серале. Да, она видела владыку всяким, но… всяким ли на самом деле? Учитывая его страх напугать анху…
— Сомневаться не время, — пробормотала Лин. — А время, кажется, самой себя пригласить, так?
— Он хочет справедливого суда. Суда открытого, да еще и в зале предков, — сказал Сардар, все так же глядя в глаза. — Но еще больше хочет свернуть уроду шею голыми руками. Я и сам хочу. Но если он это сделает, потом себе не простит. Так что… я бы поставил половину Имхары на то, что ночь ему предстоит сложная. Думаю, ты разберешься, что с этим делать.
По крайней мере, она может разделить с ним эту сложную ночь. Вспомнился горячий шепот Лалии: «Не упускай возможность… заставь его». И раньше, когда она почти совсем ничего не понимала ни о себе, ни об этом мире: «На самом деле власти над кродахами у нас не меньше, чем у них над нами».
А значит, Асир ее не прогонит. Даже если попытается.
— Спасибо, — Лин попыталась улыбнуться, но вряд ли получилось — слишком волновалась. — И поздравляю, — хотела, как собиралась, сказать «с победой», но поймала взгляд Хессы, сияющий и смущенный, и само вылетело: — Хорошей вам ночи.
Шагнула за порог покоев Сардара, окликнула дежурившего неподалеку клибу:
— Мне нужно сопровождение.
Думала, что придется подождать, но клиба рявкнул зычно:
— Сопровождение для госпожи митхуны! — и, не прошло и минуты, как вокруг выстроились клибы-стражники, а высоченный евнух спросил, почтительно склонившись:
— Куда прикажете сопроводить, госпожа?
— К владыке.
Мелькнуло опасение, что услышит «не положено» или «распоряжения не было», но на лице евнуха не появилось и тени сомнения. Он просто повернулся и пошел впереди, указывая дорогу.
У дверей в покои Асира евнух снова поклонился, глубоко и с удивившей Лин неуверенностью. Она втянула воздух, пытаясь разобраться с мешаниной запахов. И поняла: они не хотят входить. Ни евнух, ни стража. Боятся? Нет, не так категорично, но опасаются — точно. И рады, что пришла она. Анха, которая может что-то сделать с удушающей волной гнева, которая ощущалась даже здесь.
Лин открыла дверь и вошла.
Конечно же, здесь было пусто. Анфилада парадных комнат, которые предназначались, наверное, для гостей достаточно важных, чтобы принять их «у владыки», но недостаточно близких, чтобы допустить в действительно личные покои. Лин шла все быстрее, а запах Асира густел, бил в голову, пьянил, вызывал откровенное, тянущее, физическое желание и одновременно — тревогу. Но хуже всего, что он не вел. Слишком насыщенный, густой, резкий, он заполнял все вокруг, и не понять было, куда идти, где искать. На террасе? В саду? В спальне?
Лин выглянула на террасу — потому что туда было ближе всего. Здесь было пусто, но запах ощущался так, будто Асир только что ушел. Темнели почти черные в сумерках листья винограда, белел мрамор перил. Сверкали на белом мраморном полу осколки разбитого вдребезги кувшина. Лужа вина казалась недавно пролившейся кровью.
— Да, ты здесь точно был, мой владыка, — прошептала Лин.
Раздвинула виноградные лозы, перегнулась через перила. Нет, в саду его тоже не было. Спальня? Сердце забилось быстрее.
Лин открыла дверь и мгновенно поняла, почему Сардар говорил о сложной ночи и почему сомневался.
Запах Асира ударил в голову мягким тараном, даже в ушах зашумело. Но еще здесь стоял густой, пряно-терпкий запах крепкого алкоголя. Не вина. То, похожее на бренди, которое Лин уже ощущала на его губах. Этот запах вызывал настолько яркие воспоминания, что погорячело между ног, налились сладкой болью соски и заныла грудь.
Лин бездумно шагнула вперед и увидела Асира. Тот сидел на полу, опираясь спиной о кровать, поджав одну ногу и вытянув другую, и вертел в руках тот самый скорострельник, который подарил ему на ярмарке старый Килим. «Порох и пули, — вспомнилось тут же. — Ни честного боя, ни славы. Только смерть».
Рядом валялся опустевший кувшин.
Что ж, здесь хотя бы не было осколков на полу. Асир повернул голову, Лин поймала его тяжелый, давящий взгляд, мягко подошла и опустилась на колени, села — не рядом, напротив. Близко. Чтобы он мог видеть ее и мог дотронуться, всего лишь подняв руку.