Вот и все, решение найдено. А нравится оно ей или нет — несущественные мелочи. И время, которое у нее осталось, разумнее всего потратить на то, чтобы привыкнуть к мысли о течке с Сардаром. Но как же мерзко взвешивать это с точки зрения разума! До тошноты и сосущей пустоты в груди.
Может, она что-то упускает? Вдруг есть другой вариант? Может, профессор все-таки экспериментировал с подавителями? Изобрел же он средство, чтобы полностью убрать запах, а это все-таки одно направление. Асир против подавителей и никогда не разрешил бы обнародовать это изобретение, но… вдруг⁈ Вдруг все-таки разрешил для экстренных случаев? Конечно, никто не стал бы докладывать о таком Лин без веской причины, но сейчас-то!..
Ладуша она поймала почти ночью, когда он сидел у клиб. К тому времени успела известись от неопределенности и наверняка глупой надежды.
— Господин Ладуш, мы можем поговорить?
Он повел носом, кивнул.
— Пойдем ко мне.
Впустил ее первой, кивнул на кресло.
— Говори, Лин.
И ведь наверняка учуял, понял, что ее беспокоит и о чем будет разговор! Но хочет послушать, что она скажет, о чем спросит. Почему? Проверка? Но какая? Похоже, это еще один симптом начавшейся течки: рассуждать логически было сложнее обычного, слишком зашкаливали эмоции.
— Профессор Саад случайно не изобрел подавитель? Хотя бы слабенький, хоть какой-нибудь?
— Нет, Лин, — Ладуш покачал головой. — Ты же знаешь, Асир против подавителей. И я с ним в этом согласен. От такого снадобья произойдет гораздо больше зла, чем пользы. Достаточно и того, что у нас теперь есть средство скрыть запах анхи, не во время течки, конечно, но все же.
— Но это средство мне не поможет.
Крушение надежды отозвалось тянущей пустотой внизу живота и острым приступом желания. Пока еще, слава предкам, желания не любого кродаха, а Асира.
— Прошлая охота была всего три дня, а эта… Что мне делать? — не выдержала она. — Нет, сейчас ясно — ждать, надеяться и верить. Но что делать, если не дождусь? Если он не успеет вернуться⁈
— А как ты сама считаешь? — помолчав, спросил Ладуш. — Что думаешь?
— Что думаю? — она до боли сжала кулаки. — Думаю, что понимаю, кому Асир доверил бы меня. Думаю, что он сказал бы: я и сама должна понимать, что делать. И что это ничего не значит. Всего лишь необходимость. Но мне тошно от таких мыслей!
Ладуш вздохнул, прошелся по своей комнате-шкатулке, полной нервирующих сейчас Лин изображений. Открыл шкаф с коллекцией настоек.
— Тебе надо успокоиться. Любому из нас приходится иногда делать не самый приятный выбор.
— Я понимаю! Но ведь… Это будет моя первая нормальная течка.
— Для тебя это важно.
— Конечно!
— Для Асира тоже. Поверь, я знаю. Он хотел провести ее с тобой и рассчитывал успеть.
Лин сглотнула. Это… нет, не меняло все, но многое значило. Стало даже немного легче. Знать, что ты не одна ждешь и желаешь близости, что не только ты мечтала об этой течке со своим кродахом, но и он — тоже.
— Значит, ждать?
— Да, Лин. Ждать. Но если…
— Я понимаю, — прошептала она. — Если… Тогда я… я постараюсь.
И она старалась. Честно старалась привыкнуть к мысли, что Асир не успеет. К Хессе она пошла на следующий день, ближе к вечеру, когда стало понятно, что подняться в комнаты Сардара все равно придется. Почему-то казалось важным сделать это самой, осознанно, пока она еще в состоянии ждать и терпеть.
А еще, что уж скрывать, возможная реакция Хессы ее пугала. Да, после третьей метки и свадебного обряда та стала заметно спокойнее. Лин больше не чувствовала в ней того глубинного, затаенного страха, с которым Хесса жила в серале с самого своего появления. Страха перед будущим, как могла обозначить его сама Лин. Сначала будущее пугало Хессу кродахами, потом разлукой с Сардаром. Теперь же ее страхи стали совсем другими: прихвостни Джасима, которые, затаившись где-нибудь, могли навредить Сардару и его воинам, переезд в городской особняк, намеченный на будущий месяц, неумение правильно распоряжаться собственными слугами, что полагались ей теперь по статусу. И личная охрана из трех клиб и двух устрашающе суровых вооруженных кродахов, которых приставил к ней Сардар, чтобы обеспечить жене беспрепятственные и безопасные выезды в город. Хесса боялась, опасалась, беспокоилась, но Лин чувствовала в ней новую глубинную уверенность в завтрашнем дне, радовалась за нее и немного завидовала.
Но все-таки как отреагирует Хесса на ее течку с Сардаром, Лин гадать не взялась бы. Может, еще и именно поэтому хотела прийти к Хессе заранее, подготовить или, может быть, объяснить? Сказать — и не только услышать ее ответ, но увидеть, учуять, почувствовать и, наверное, поверить окончательно, что их дружбе это не навредит. Сейчас она все-таки немного сомневалась и стыдилась этого, может, еще и потому тянула весь день?