А потом она услышала голоса. Торопливый и перепуганный — незнакомый. Отрывистый и раздраженный — Асира. Говорили, кажется, прямо под дверью.
— Прошу вас, владыка! Одумайтесь! Мы делали исключение для госпожи Лалии. Но она участвовала в охоте. К тому же, никогда не приезжала в течку! Почтенные сановники…
— В бездну! — рявкнул Асир. — Отстань.
— Но владыка! Вы собираетесь на глазах у всех нарушить все мыслимые традиции. Здесь больше нет ни одной анхи! А госпожа так пахнет!..
— Так позаботься о том, чтобы почтенные сановники убрались подальше отсюда. Отправь их всех наверх. Да хоть на крышу! И сам убирайся с ними!
— Владыка! Но что я им скажу⁈ Почтенные…
— Скажи, что здесь их будущая госпожа и мать моего будущего наследника. Прочь!
Лин успела еще подумать, что ее разум, наверное, помрачился гораздо больше, чем кажется. Она, конечно, мечтала о таких словах Асира, но ведь…
Додумать не успела: наконец-то распахнулась дверь, и она утонула с головой в желанном, родном, единственном нужном ей сейчас запахе. А через несколько мгновений — в объятиях Асира. И все остальное перестало иметь значение. Весь мир, все слова, какие-то незнакомые ей сановники, даже собственные мечты — все могло подождать. Потому что сейчас, в руках своего кродаха, того, кого выбрало ее сердце, а не тело, она была полностью, абсолютно счастлива.
Эпилог
Им-Рок бурлил. Гудел. Наполнял воздух ликующими криками, осыпал дороги цветами и зернами риса, и каждое мгновение Лин ощущала на себе не десятки и даже не сотни, а тысячи взглядов.
Ни памятный выезд Асира к своему народу после талетина, ни пленение предателя Джасима, ни церемония принятия в род — новой, младшей ветвью, — Зары и ее все-таки отыскавшихся живыми детей, ни даже свадьба господина первого советника, которую отмечали, как и обещал Асир, с небывалым размахом, не были настолько громкими и ликующе-буйными. Еще бы — любимый владыка женится! Внял неумолчным просьбам подданных, а может, и прямой воле Великих предков и наконец-то решил осчастливить Имхару наследником! И, как и обещал перед камнем предков, назвал ту единственную анху, которая достойна стать его женой, матерью наследника и пройти всю жизнь с ним рядом.
Все-таки Лин тогда не почудилось.
Она покосилась на невозмутимого Асира, который ехал рядом на своем белоснежном Араваке, и в который раз пожалела, что свадебные традиции однозначно предписывают невесте паланкин. Открытый, чтобы все могли оценить ее красоту и тягу к жениху. Эдакие всенародные смотрины, которые нужно было просто пережить. Выдержать, не слишком явно показывая (но и не слишком заметно скрывая!), насколько тебе сейчас хочется не по городу разъезжать, а скорее пройти уже всю церемонию, растянувшуюся на несколько недель, и оказаться с мужем наедине.
С мужем. В это слово до сих пор верилось с трудом, как будто она спит и в любой момент может проснуться. Несмотря на то, что еще в течку, когда она немного пришла в себя после первых горячечных часов, Асир повторил те слова для нее. Несмотря на то, что в записке, которую передал Ладуш от Саада, было, оказывается, разрешение на полноценную вязку, и Асир с удовольствием им воспользовался!
С обоюдным удовольствием. О котором до сих пор было жарко и сладко вспоминать.
Асир почувствовал ее внимание, слегка повернул голову. В его пристальном, жарком взгляде читалось обещание. Он тоже ждал и желал, чтобы все необходимые церемонии наконец завершились. Но торопить их не пытался: свадьба владыки — важное событие, не только личное, но и политическое, и ни любовь, ни понятное нетерпение не давали ему права обмануть ожидания народа. Лин это понимала. Хорошо понимала! Но справиться с желанием казалось не проще, чем в течку. А от понимания того, что все, абсолютно все, от сопровождающих свадебный кортеж стражников до осыпающих их с Асиром цветами и зернами горожан, чуют ее желание, ее призывный запах, горели жаром щеки, уши и даже шея.
И каким-то образом она видела, чуяла, понимала, что Асиру это нравится. Ее запах, ее жаркий румянец, даже ее мысли о предстоящей ночи, о которых он наверняка догадывался.
Хотя на самом деле в мыслях царил сейчас ужасающий сумбур. Ведь до ночи еще нужно было пережить день и вечер. И вот это катание перед народом по всем главным улицам Им-Рока, и церемонию на площади перед дворцом, и самую главную, пугающую часть — обряд у камня предков. И вечерний пир, уйти с которого они смогут не раньше, чем выслушают все положенные напутствия. И даже путь от пиршественного зала к парадной спальне, на котором их снова будут осыпать цветами — для страстной любви, и зернами — для пущего плодородия. Хотя, кажется, второе несколько запоздало… Лин еще не была полностью уверена, но, похоже, ее течка все-таки принесла те самые плоды, которых так жаждал народ Имхары.