Она всё рассчитала.Тело в идеальной позе.Нет судорог.Нет крови.Нет шума.
Она надела перчатки. Вытерла всё, что можно вытереть. Даже дверную ручку, хотя никогда не прикасалась к ней голыми руками. Подняла подол пальто, чтобы не задеть пол.
Перед уходом, как всегда, открыла свой блокнот.Тот, где рисовала глаза.Те глаза, которые ей снились заранее.
Она посмотрела на лицо, теперь пустое, без тени боли, и начала рисовать. Глаз был вытянут чуть вверх, с характерной складкой века. Эмили не торопилась — ей нравился этот процесс. Она никогда не подписывала рисунки. Только номер. Только дата.
Смерть — это была не месть. Не власть.Это был её способ молчать.
И уходить — так же бесследно, как она пришла.
Протокол несовпадений
Судебно-медицинская лаборатория. Время — 16:42.
Пальцы Эндрю скользили по страницам отчётов, как будто пытаясь на ощупь найти закономерность. Шесть дел. Шесть тел. И все — без следов борьбы, без токсинов, без насилия. Словно смерть пришла не снаружи, а изнутри, проникла в самую суть и оборвала жизнь одним прикосновением.
Он перевернул очередную страницу. Женщина, 34 года. Сердечный ритм — норма. Все органы — в идеальном состоянии. Врач поставил смерть от внезапной остановки сердца. Эндрю сжал губы. Слишком удобно. Слишком чисто.
Он снова перечитал протокол вскрытия. Ничего. И это **ничего** пугало его больше, чем кровь.
— Убийство без оружия, без мотива, без следа, — прошептал он, снимая очки. — Но почему тогда у всех... глаза одинаковые?
Он отложил папку и встал. Подошёл к доске, на которой с недавнего времени начал собирать материалы. На ней — фотографии шести жертв. Он закрыл одну рукой лицо одной из них. Глаза остались. Они смотрели на него с бумажного снимка, и в каждом — какая-то смутная, пугающая схожесть.
**Не копия. Не близнецы. Но выражение.**
Необычная, тревожная глубина. Как будто они уже знали, что умрут. Как будто смерть уже стояла за камерой, когда был сделан снимок.
Эндрю ощутил холод на затылке. Он повернулся — лаборатория была пуста. Только тишина и гул старого вентилятора.
Он снова сел. Протоколы. Фотографии. Карты. Время смерти. Точки пересечения. У каждой жертвы — свой род деятельности, свой район города. Ничего общего. Кроме глаз.
**И кроме того, что никто из них не был связан с искусством... кроме одной.**
Её звали Хлоя Грэй. Галеристка. Работала в том самом выставочном пространстве, куда он зашёл месяц назад, почти случайно.
Выставка. Глаза на картинах.
**Он резко поднялся.**
— Нет. Этого не может быть, — пробормотал он и схватил куртку. Через мгновение он уже был в коридоре, шаги глухо отдавались в пустых стенах.
Но мысль уже вцепилась в него мёртвой хваткой.
**Искусство. Глаза. Жертвы.**
Он ехал домой в полном молчании, пока ночь не поглотила город.
Микроразрез
Судмедэкспертиза. 22:19.
Тишина помещения была гулкой и вязкой, как вода. Эндрю стоял над телом — тем самым, третьей жертвы. Имя: Лорен Мэйс. Возраст: 28. Причина смерти — необъяснимая остановка сердца. Третья по счёту. Тогда, когда он впервые видел тело, он ещё не был уверен. Теперь — не мог отпустить мысль, что что-то упустил.
Он включил холодный, резкий свет и склонился ниже.
— Ну давай... — шепнул он, — покажи мне, что я не сошёл с ума.
Её шея. Без следов. Кожа чистая, как у живой. Он провёл пальцем вдоль ключицы, медленно, аккуратно, словно скульптор по мрамору. Затем остановился.
Там, под подбородком, едва заметный, как едва затянувшаяся ранка — укол.
Он замер. Протянул пинцет, обработал спиртом. Приподнял участок кожи и включил увеличительное стекло.
Идеально точный прокол.
Тонкий, почти невидимый. Не шприц — игла. Настолько малая, что она бы не оставила синяка, не вызвала воспаления. Но достаточно, чтобы ввести вещество.
Он сел, не отрывая взгляда от тела.
— А вот и ты... — прошептал Эндрю. — Зачем ты пряталась?
Он повторил осмотр на пятой жертве. И снова — почти тот же след. Шея. У основания челюсти. Те же размеры, та же точка.
У него пересохло во рту. Он не просто нашёл улики — он нашёл почерк. Почерк убийцы.
Без крови. Без следов. Только один укол.
Он написал на доске слово:"Инъекция?"И ниже —"Парализующее? Быстрая смерть?"
И ещё ниже:"Почему глаза?"
Он не знал, что именно ей вводили. Но теперь он знал: это не естественная смерть. Это — метод. Холодный. Хирургически чистый.