Пытаясь отвлечься от накапливающейся агонии, Элай думал о том, как под натиском зубов госпожи повреждаются мягкие ткани и лопаются сосуды под его кожей. Несмотря на то, что данный укус не оставит никакого шрама, там обязательно нальётся злобный синяк черно-алой расцветки. И каждый дурак, увидев его, сможет распознать, что это отметина от укуса, властного и не встретившего сопротивления.
Мысли об этом заставляют его тело трястись от чего-то помимо боли. Он никак не может распознать это чувство, нечто между мукой и удовольствием, хотя и не имеющее никакого отношения к телесности.
Короткое жалкое нытьё все-таки появляется у него в горле, и прежде, чем он успевает пристыдить себя, пытка, наконец, обрывается.
Место укуса болезненно пульсирует, но контраст с предыдущим мгновением настолько радикальный, что облегчение почти лишает Элая сознания, затопив его тело и ум. Ослабление боли, такое желанное и неожиданное, ощущается как божественный дар, и оставляет его безвольной бескостной кучей.
Пока он пытался обрести свой голос, чтобы выразить госпоже свою признательность, она уже вернула свой рот к раздраженной отметине на его шее.
Элай послушно наклоняет голову в сторону, чтобы дать ей место делать всё, что она считает нужным. Волосы женщины падают ему на лицо, но его это ни капли беспокоит. Скорее наоборот, он легко находит успокоение в давно полюбившемся ему запахе шампуня.
На этот раз хозяйка нежна с ним. Не торопясь и с маниакальной тщательностью она облизывает болезненный участок. И хотя укус отзывается слабой болью при каждом прикосновения горячего языка, это ничто по сравнению с появлением самой отметины.
Элай не знает, есть ли какой-то практический смысл в таком уходе или он носит сугубо ритуальный характер в честь звериной природы госпожи Сирин. Ему все ровно, он просто позволяет себе насладиться каждой маленькой лаской и приятной тяжестью её тела, пока он может. Теперь, когда боль ушла, он чувствует себя прощенным и оберегаемым.
- Так хорош, мой мальчик, - шепчет она над самым его ухом, и сердце Элая тут же трепещет от похвалы. - Так красиво принял меня.
Он не уверен, что понимает, что его госпожа имела в виду, но она прижимает поцелуй к чувствительной точке у него за ухом, и всё на свете теряет смысл. Сладкое и мучительное чувство снова охватывает его душу, только на этот раз догадка возникает у него в уме, ясная, как солнечный свет.
Он влюблен.
Он влюблен в госпожу Сирин. Вот почему его сердце так чувствительно даже к случайной мысли о лице или имени этой женщины.
Элаю хорошо известно, что нет никого более обреченного, чем раб влюбленный в хозяина, но так сложно беспокоиться об этом, когда её волосы всё ещё касаются его лица.
- Мне не требуется никакая бумага для того, чтобы считать тебя моим, - декларирует госпожа прежде, чем снова поцеловать горящее пятно у него на горле. - Правильно?
- Да.
_______
Друзья, это было сложно!
Буду благодарна обратную связь:)
Что-то изменилось
Это что? Новая глава после двух месяцев заморозки?
Как на счёт 2 глав в честь Нового года?:)
---------
После того, как Сирин оставила отметину на шее Элая, он больше не возвращался к истерике, вероятно слишком подавленный и измученный её действиями. Тем не менее он всё ещё был огорчен, напуган и испытывал невротический тремор, и она приняла решение дать ему хорошую дозу снотворного после еды.
Вскоре после того, как она отвела его в постель и накрыла одеялом до самого носа, бедняжка был полностью потерян для мира.
Сирин знала, что он нуждается в отдыхе, особенно без сновидений, как обещал производитель проклятых таблеток. И она обещала себе не тревожить его, тем более поcле того, как она причинила ему боль, а он принял её так, будто полжизни к этому готовился.
Но похоже Элай даже не очень понимал, что конкретно всё это означало. Когда он впервые заговорил, то попросил прощения за то, что разозлил её и за то, что посмел "сопротивляться".
Если вы спросите Сирин, то ей показалось, что он прижимал её к себе, а не толкал прочь, чтобы это можно было назвать сопротивлением, но ей всё ровно показалось, что он думал, что она хотела наказать его.
Она пыталась донести, что он держался безупречно и что она гордилась им, но он, кажется, не очень-то ей поверил. Хотя его дрожащая улыбка выглядела искренней.