Всю дорогу на работу она задается вопросом о загадочном источнике его храбрости, но она всё ещё не могла признать, что в поведении Элая произошло намного более глобальное изменение.
* * *
Это становится намного более очевидным уже с вечера.
Перед ужином Сирин замечает новую суетливую манеру прислуживать, лишенную при этом выраженного страха. Не ускользает от её внимания и то, что он неожиданно одет в шелковую рубашку с поясом, которую раньше он игнорировал вместе с прочей одеждой, которую считал вопиющей для ношения рабом.
Это довольно необычно, но не настолько, чтобы сбить её с толку. Не настолько, чтобы мрачные события дня были забыты.
- Командующий утвердил своё согласия с планом, который я тебе рассказала, - оповещает она после ужина. - В течение нескольких дней всё будет подготовлено. Предполагается, что тебе придется временно пожить в казармах для рабов, но я это не одобряю, учитывая количество людей, с которыми тебе придется иметь дело. Я собираюсь посетить Имана сегодня и узнать согласиться ли он приютить тебя на время в своём доме.
То как бледнеет его испуганное лицо, вызывает у Сирин сострадание, и она немедленно обнимает его за плечи одной рукой.
- Иман никогда не обидит тебя, ягненочек, - обещает она. - К тому же, я смогу посещать тебя намного чаще без дополнительных подозрений, если ты будешь в доме моего друга.
Элай дает ей странный взгляд, но его щеки теперь нежно-розовые и для неё этого достаточно.
Когда поздно вечером она возвращается домой с согласием Имана, то замечает, что дверь в спальню Элая широко раскрыта. Конечно, она не может не заглянуть, и обнаруживает, что тот не спит.
Увидев её, он поднимается на локтях и одеяло немедленно соскальзывает с его обнаженной груди. Кажется, он затаил дыхание, ожидая любых её действий и Сирин спешит его успокоить.
- Спокойной ночи, Элай, - говорит она и делает шаг назад.
Тогда он снова даёт ей тот странный взгляд прежде, чем ответить.
- Спокойной ночи, госпожа.
* * *
"Странный взгляд" становится её постоянным спутником уже в ближайшие дни.
Элай смотрит на неё. Он, конечно, не так дерзок, чтобы твердо смотреть ей в глаза, но теперь он смотрит на неё со стороны буквально всё время, пока она поблизости. После фазы избегания длиной в несколько месяцев это почти ошеломляет.
Это длинные меланхолические взгляды, когда он думает, что Сирин не замечает его, и это заискивающие застенчивые взгляды, когда они коммуницируют.
Когда Сирин удаётся подкрасться непойманной, она может застать Элая глядящим в пустоту с печальным задумчивым выражением. Это тревожит, но вместе с тем аромат страха, следовавший за ним по пятам ослабевает. Так что она не знает, как правильно оценить эти изменения.
В один вечер она застаёт Элая застывшим, сидя на полу в его комнате. Он прижимает к груди закрытую книгу из тех, что Кион выбрал на своё усмотрение, один изящный палец вставлен в середину переплета в качестве закладки.
Элай уставился в никуда широко раскрытыми глазами и терзает зубами нижнюю губу. Его выражение лица нечто среднее между встревоженным и мечтательным, и Сирин не может игнорировать такую забавную картину.
- Что читаешь? - спрашивает она, прислонившись к дверному косяку.
Эла подпрыгивает на месте, явно застигнутый врасплох, а затем смотрит на нее с неподдельным шоком. Румянец выступает у него на скулах и он переводит взгляд, проверяя обложку книги так, словно видит её впервые.
- "Неукротимые", госпожа, - отвечает он, демонстрируя ей обложку и избегая её взгляда так же рьяно, как в первые дни.
- О чем это? - спрашивает она, впервые слыша об этой книге. По крайней мере, название звучит как что-то, что она одобрила бы.
Лицо Элая из румяного быстро становится пунцовым, когда он отвечает:
- Хм... Это про девушку, которую незнакомец вдохновил сбежать из монастыря, в котором она выросла, госпожа... И... хм, их преследуют жрецы и полиция... Потому что жрецы солгали, что мужчина её похитил против воли... Что совсем не правдиво.
- Звучит интересно, - парирует она и оставляет беднягу в покое. То, что он вообще начал разговаривать великолепный подвиг и она будет ценить мелочи.