Это было единственным, что помогло Элаю смириться и позволить изменениям произойти. Госпожа считает, что так нужно, а его дело просто это принять.
Даже если ей не понравится и ему придется столкнуться с последствиями этого, потому что назад уже ничего не вернуть. Вряд ли угольно-черный краситель когда-нибудь вымоется из его волос. Теперь их можно только отрастить и это будет делом нескольких месяцев.
Не то чтобы новая стрижка и цвет волос его изуродовали. Это не так.
Лиланд действительно сделал ему классическую армейскую стрижку с чуть удлиненной макушкой(хоть что-то) и даже Элай слышал, что эта прическа подходит к любому лицу. Но эта стрижка служила лишь одной цели, - быть практичной, а Элаю не нужно быть практичным. Ему всю жизнь нужно было только выглядеть красиво, и его светлые вьющиеся волосы всегда делали его красивым. Многие считали завитки милыми, они заставляли его лицо выглядеть мягче и моложе, они были приятными на ощупь, а ещё его было удобно схватить за объемные локоны на затылке.
Теперь он не мог игнорировать, что стал выглядеть и старше и грубее. Его кожа стала казаться бледнее на фоне темных волос и мелкие шрамы на лице и ушах сильнее бросились в глаза. И что самое худшее, по мнению Элая, из-за светлых ресниц, его глаза просто потерялись под черными бровями.
Это его не изуродовало. Он выглядел просто никак. Ни рыба, ни мясо. Когда Элай посмотрел в широкое зеркало на себя и Лиланда одновременно и представил себя в той же серой казённой униформе, то понял, что взгляд любого человека без исключения упал бы на блондина с его длинными блестящими волосами и яркими голубыми глазами.
Хотя Элай знал, что весь смысл данной процедуры был в том, чтобы сделать его менее приметным, вся ситуация в целом казалось ему личным провалом. Потеря привлекательности для постельного раба это главный признак приближающейся кончины.
Красота была его единственным достоинством ещё сегодня утром, но она и так не играла ему на руку в последнее время. А теперь и того нет.
- Ты ведь не будешь в обморок падать? - иронично спросил Лиланд перед уходом. - У тебя всё будет хорошо, не нужно так нервничать.
Элай посмотрел на выдающиеся черты эльфа с чем-то вроде зависти, когда среди прочего его взгляд привлек белый выпуклый рубец тянущийся от правой ноздри парня до самого уха. Шрам скривился, когда Лиланд широко улыбнулся.
Это его немного отрезвило.
Если бы у Элая был шрам через всё лицо, он бы больше никогда не посмотрел на другого человека. Он, вероятно, сделал бы всё возможное, чтобы прятаться ото всех.
Лиланд собирался состязаться с кем-то за симпатию мужчины, который даже не был его господином, и был полностью настроен на успех.
Может быть, Элай просто был слишком мнительным? В конце концов, он сделал именно то, чего хотела от него его хозяйка.
- Я буду в порядке, - сказал он с приливом внутренней уверенности, и отправил Лиланда за дверь.
***
За следующие несколько часов его уверенность высохла, как изюм.
Он посмотрел в зеркало не меньше сотни раз. Он перемерил всю имеющуюся одежду, даже уже упакованную в коробки, только для того, чтобы узнать, что вся она смотрится как-то по другому.
Почему он раньше не замечал, что госпожа предпочитала видеть его в белом?
Почему он раньше не замечал, что он настолько бледный?
Почему эти два факта вместе такие удручающие?
Если бы у него была тушь для ресниц и немного румян... Хотя бы тушь для ресниц!
Он несколько раз перепроверяет порядок в доме и готовит одно дополнительное блюдо к ужину, пытаясь убедить себя, что по крайней мере, его обязанности слуги выполнены удовлетворительно. Ему неожиданно мерещатся разводы на бокалах и белые носки кажутся недостаточно белыми.
Маленькое пятно крови на подлокотнике дивана всегда было или только недавно появилось?
Оно не отчищается, потому что это невозможно или потому что он плохо старается?
Элай специально возвращается к чтению "Неукротимого духа", надеясь отвлечься от своих переживаний, но преимущественно слепо смотрит на одну и ту же страницу. Без всякого удовольствия он пробирается через первый поцелуй Лоты и Бартта и несколько пылких любовных обещаний.