Даже мысль об этом кажется кощунственной. Неблагодарной.
Конечно же, он благодарен! Он очень ценит каждую заботу этой женщины и бережно хранит воспоминания о каждом акте доброты или ласковом слове, которое она сказала ему. Он трепетал от каждого нежного прикосновения даже до того, как его глупое сердце растаяло.
И всё же, в последнее время его заставляют трепетать и другие вещи.
Элаю требуется усилие, чтобы не слишком придаваться воспоминаниям о том, как госпожа сидела на нем сверху или о том, каким подавленным и беспомощным он себя почувствовал, пока был заперт между её телом и диваном, когда она решила укусить его. Тогда он даже имел неосторожность попытаться вырваться, толкать её коленями и вертеться, но это было до смешного бесполезно. Совершенно безвыходное положение.
Это было так страшно. Почему же он ощущает такой сильный жар, когда вспоминает об этом? Наглядное напоминание о том, что хозяйка не только в праве сделать с ним что угодно, но и достаточно сильна, чтобы это сделать, не должна быть сколько-нибудь приятной. Разве нет?
Ему приходится экстренно брызнуть немного холодной воды себе на лицо и на грудь, чтобы мысли прекратили вращаться.
Элай так же не может не признать, что получение настоящих приказов делает его немного взволнованным. У госпожи Сирин впечатляющий командный тон. Очевидно, она много тренировалась этому в армии, чтобы приказывать настоящим офицерам, так что нет ничего удивительного в том, что обычный жалкий раб, вроде него, окажется под таким сильным воздействием.
Однажды Элай случайно присутствовал, пока госпожа говорила по телефону и он не понимал ни единого слова, но требование в её голосе заставило всё его тело вибрировать от необходимости подчиниться. Почему она так редко использует это на нём?
Данный образ мысли заставляет Элая сомневаться в своей полной вменяемости. Он видел достаточно грубого отношения в жизни и он может уверено сказать, что ничего из его опыта не вызывает у него желания вернуться назад.
Но он задыхается просто представляя, как госпожа Сирин толкает его лицом вниз на постель, прижимает его коленом, сковывает запястья наручниками за спиной и приказывает вести себя послушно. Это определённо очень тревожная фантазия, но может быть, если он пообещал бы вести себя прилежно, то она наградила бы его одной из этих особых нежных улыбок? Или даже назвала его "её хорошим мальчиком"?
Его желания такие запутанные! Разве такие вещи могут существовать вместе? Разве может доброта сопровождаться "жесткой рукой"? По крайней мере, в одной и той же ситуации?
Боги, если бы Элай знал, что перед ним встанет такое испытание прямо сегодня вечером, то он задал бы Лиланду намного больше вопросов! Другой эльф кажется довольно уверенно обращался с самой концепцией того, чтобы иметь собственные желания.
К сожалению, Элай не спросил, и у него больше нет времени, чтобы найти выход. Его время истекло. Он тратит последние три минуты на то, чтобы быстро почистить зубы в ванной и тщательно помыть руки.
Ему нужно поменьше думать о себе и побольше о том, чего хочет его госпожа.
_______________________
Я знаю, что опоздала на целые сутки, прошу прощения. Это было так сложно!
Неделю назад я подумала: Хочу главу, где у Сирин будет полномасштабный нервный срыв из-за писем из дома и она, наконец, откроет Элаю душу. Это будет пушка!
То, что вы прочитали только что похоже на это? Ха.
Интересный факт: ни одна из глав в этом романе(а их больше 30) даже не близка к тому, как я её задумывала изначально. То, что вы только что прочли, должно было занимать объем в 1,5-2 вордовских страницы, как я думала. Сюрприз, их здесь 10! Да, у меня УЖАСНОЕ чувство габаритов текста, это случается не впервые, но каждый раз я удивлена. Вроде "я думала, что там 3 абзаца, почему я пишу это уже четыре часа?"
Но хуже всего мои приступы графомании. У меня синдром Достоевского или что-то в этом роде. Как "посмотрите в течение 20 страниц на мрачный, грязный Питер, пока Раскольников идет к бабке", только "посмотрите в очередной раз, как Элай рефлексирует о своей сабмиссивности и жажде любви, СНОВА".
Я трилогию об этом напишу такими темпами.